Мои челюсти сжимаются так же крепко, как и моё сердце. Я пытаюсь в последний раз, но у меня перед глазами встаёт другое лицо — лицо с небольшой татуировкой в виде пера и слишком яркими глазами. Всё моё нутро начинает покалывать, каждый уголок моего тела нагревается.

И пока Лор не успел заметить, что я думаю о нём, я резко достаю руку из трусиков и поворачиваюсь на бок — в ту сторону, где не сидит Лор — и зарываюсь пылающими щеками в подушку.

Моя попытка помучить Короля воронов эпично провалилась. Единственный, кто тут сейчас мучается, это я. Ну, почему, чёрт побери, это показалось мне здравой идеей?

Кресло снова скрипит, но не так, как будто кто-то его ломает, а так… как будто кто-то встает. Ковер поглощает шаги Короля воронов, но в тишине своей комнаты я всё равно слышу, как он подходит ближе. А затем я его чувствую, хотя он меня не касается — ни своими тенями, ни плотью.

— Уходи, Лор. Я не в настроении ругаться.

Воздух приходит в движение, и я решаю, что он наконец-то меня послушался, но когда я приоткрываю глаза, я обнаруживаю, что он присел на корточки рядом со мной, а его золотые глаза смотрят в мои.

— Я тоже не в настроении ругаться, птичка.

Он протягивает руку и осторожно убирает прядь волос с моего лица, высвободив её из моих слипшихся ресниц.

— Пожалуйста, не надо.

— Что не надо?

— Не надо этого делать. Не надо гладить моё лицо, словно я какой-то ребёнок.

— Поверь мне, я совсем не так к тебе отношусь.

И почему он так сильно сбивает с толку? Почему я так сильно сбиваюсь столку каждый раз, когда он оказывается рядом?

Его холодные пальцы останавливаются рядом со складочкой моего уха.

— Фэллон, я…

Серия быстрых ударов в моё окно заставляет его раздраженно вздохнуть и пробормотать.

— Focá…

Он встает и оборачивает простыни вокруг моей тонкой сорочки. Я могла бы поблагодарить его за то, что он прикрыл меня, но стыд так сильно сдавил мне горло, что я не могу воспроизвести ни слова.

— Никуда не уходи.