— Опустить лучника.

Я хмурюсь, но потом понимаю, что слова Лоркана обращены не ко мне.

Тело — по-видимому, лучника — падает с неба и так сильно ударяется о настил, что состарившееся от ветра дерево раскалывается.

Я резко вдыхаю, когда человек переворачивается на спину, и нашим взглядам открывается лицо, покрытое коричневыми татуировками. А когда человек издает стон, я замечаю черные зубы. Я в шоке осматриваю распущенные дреды и десятки косичек с вплетёнными бусинами, которые рассыпаются вокруг шеи женщины, точно удавка, сплетенная ей самой.

Я чуть не издаю шипение, потому что я помню это женщину… эту дикарку. Я помню, как она качалась у меня перед лицом на лиане. Я помню, как она и её друг, Лириал, пытались выторговать у меня всё больше и больше золота, а затем поливали меня дождём из стрел.

Неужели она пришла из гор, чтобы закончить начатое? Она поэтому на меня напала?

У меня в жилах леденеет кровь, когда я снова вспоминаю о том, что Катриона мертва из-за…

«Нет. Она мертва из-за того, что заключила сделку с подлым человеком».

Я в недоумении перевожу взгляд на Лоркана.

— Я не…

Я сглатываю подступивший комок, но у меня в горле так пересохло, что в итоге я начинаю задыхаться, не в силах закончить своё предложение.

— Грёбаный пернатый демон.

Дикарка плюет на ноги Лора.

Задержав дыхание, я наблюдаю за тем, как слюна стекает по носку чёрного кожаного сапога Лора, и жду, что он сделает. И я такая не одна. Эпонина, Сибилла и все солдаты в радиусе одного километра пялятся на него.

Только Кольм и Фионн, которые стоят по бокам от меня, не испытывают никакого интереса. Они слишком заняты тем, что осматривают море солдат в белых униформах.

Таво приседает на корточки и изучает разрисованную женщину, распростёртую перед ним.

— Что привело тебя в столицу, дикарка?

Она поворачивает голову и смотрит на Таво прищуренными глазами.