-- Ступай, дальше я сам.

-- Да как же так, ваша светлость… Доложить бы надобно!

-- Ступай!

Не осмелившись больше возражать грозному гостю, лакей пошел к дому, оборачиваясь и бормоча под нос:

-- И не виноват я нисколь! Сама велела с почестями принять и не перечить… А я и исполнил, как велено!

Макс подходил к беседке тихо, сместившись к краю песчаной дорожки так, чтобы старик-садовник заметил его как можно позже. Пусть это и было не слишком правильно и вежливо, но ему хотелось услышать ее голос и хоть немного прийти в себя: сердце бухало так, что казалось, он не сможет даже поприветствовать Анну, как приличествует.

Замерев на месте, он слушал мягкий женский голос и успокаивался. Обычное дело: дама отдает приказания садовнику. Только вот...

-- …не торопись, твоя светлость. Это ежли блох ловить, тогда требуется, конечно, поспешать. А я тебе серьезное дело доверил!

-- А что потом с ними сделаешь?

-- Водичкой прохладной залью, да и посмотрю, как твоя светлость старалась, – закхекал-засмеялся старик. – Ежли плохо выбрать, всплывет много. От их я и выкину, а которые потопнут, в тряпочку мокрую сложу. Энтот год ежли посадим, к осени кусток будет, а следующий уже и цвесть начнут! О, как! Так что старайся, которы мелкие – выкидывай, а которы темные – отбирай и откладывай. Они цвету другого будут.

-- Я стараюсь, – в голосе Анны слышалась улыбка, и Макс поразился, как странно течет беседа: «Они разговаривают как ровня!».

Не зная, как обозначить свое присутствие, он громко откашлялся. Из-за веток хвойника выглянул старик, прищурившись, оглядел герцога и сказал, повернув лицо ко входу в беседку:

-- Тута, госпожа, пришли какие-то… Я, пожалуй, опосля достригать-то стану, – он недовольно покосился на герцога и зашаркал по дорожке вглубь сада.