— Как ты оказался здесь?

— Время пришло.

— Идём, — она махнула рукой, указывая на дверной проём.

Они вышли во внутренний двор, туда, где когда — то была терраса с прекрасным видом на Лагуну, и сели на старую рассохшуюся скамью. Утро наступало медленно, под сенью деревьев и лиан, которые накрывали особняк и лужайку, было ещё темно из — за буйной растительности, столько лет не знавшей руки садовника. И взглянув наверх, Коуон внезапно произнёс:

— Много работы. Всё заросло.

Эмбер вздохнула, проведя рукой по тому месту на старом дереве скамьи, где они с братом когда — то вырезали ножом свои имена, и внезапно начала говорить. Она рассказала Коуону всю свою историю, не в силах остановиться. Он слушал молча, и на его лице не отражалось никаких эмоций. Как будто старый ольтек погрузился в этот рассказ настолько, что его душа улетела куда — то далеко, а на скамейке осталось только застывшее тело. А Эмбер говорила и говорила, чувствуя, как из неё выходит боль, как будто Коуон, оказался ниточкой в прошлое и связал вместе то, что было и то, что есть сейчас. Ей нужно было рассказать кому — то всю правду о себе, о своей жизни, о том, через что она прошла, ведь только Коуон мог по — настоящему её понять. И от этих слов, от всего, что она выплеснула из себя, горло постепенно расслабилось и на душе стало легче, словно она сбросила тяжёлую ношу, которую несла все эти годы.

Она замолчала, и какое-то время они сидели, слушая посвисты птиц и глядя на то, как первый луч солнца пробивается сквозь листву.

— А что произошло с тобой? — спросила она, наконец, прервав молчание.

— Коуон плохо помнит, как выжил, — ответил он, моргнув несколько раз, словно возвращаясь из далекого путешествия. — Дух его был слаб. Только ноги сильны, донесли до дома маэстро Фьори. Потом мой дух бродил по землям предков, видел многое и многое узнал. Потом Коуон вернулся и нашел следы тех, кто это сделал. Принёс жертву Красноглазому Туруну и попросил его о возмездии.

— Так значит, чёрная гниль — твоих рук дело? — усмехнулась Эмбер.

— Я нашел только тех, кого видел сам, — ответил Коуон, взглянув на Эмбер. — Но это не все, кого нужно покарать. Но Красноглазому Туруну нужно чтобы я видел лицо или знал имя, а имен я не знал. Но ты можешь назвать имена или вспомнить лица. Ты всё видела.

— Но я совершенно не помню тот вечер, память как будто в тумане, — вздохнула Эмбер. — Помню только знаки Ордена, а потом во мне проснулась птица, и я бежала, как безумная.

— Это нагуаль тебя защищал. Потому что с ними был шаман, сильный шаман или колдун — поэтому они и вошли. И если бы ты помнила их лица, шаман нашёл бы тебя по этим воспоминаниям. Вот почему твой нагуаль укрыл твою память туманом. Но сейчас ты можешь вспомнить. Сейчас это уже не опасно.