Боль жарко обдала его свет.

Ревик ощутил медленную, интенсивную тягу того же от обнимавшего его видящего, и эта тяга хлынула в его грудь подобно расплавленной жидкости.

— Ты бы этого хотел? — мягко спросил Даледжем.

Ревик закатил глаза, прищёлкнув.

И всё же он почувствовал, как к лицу прилило тепло, когда он кивнул.

Подняв взгляд, он бросил на Даледжема жёсткий взгляд.

— А ты хотел бы? — резко спросил он.

Даледжем закатил глаза, и в уголках его рта играла улыбка.

— А ты как думаешь, брат? — спросил он, фыркнув. — Я вот-вот забуду все свои планы на сегодня и раздену тебя, закончив успокаивать… и это должно дать тебе представление о том, как мне нравится эта идея.

Улыбнувшись от того, как Ревик отвёл глаза, Даледжем слегка встряхнул его.

— И если уж на то пошло, как думаешь, почему Балидор поручил эту работу мне, а не кому-то другому из его видящих? Думаешь, с его стороны это исключительно щедрость?

Помедлив, зеленоглазый видящий ответил на свой же риторический вопрос, надув щёки и шумно выдохнув.

— Он думал, что я послужу достаточной мотивацией и подтолкну тебя работать над этим, брат, — сказал он, будто ответ был очевидным. — Он подумал, что у меня могут иметься собственные причины желать, чтобы ты поскорее прошёл испытания.

Ревик кивнул, затем сердито посмотрел на него, чувствуя, как тот жар возвращается в его грудь.

— Ты бы не стал врать мне об этом, Даледжем? Потому что это было бы… недобро.

Глаза Даледжема окрасились неверием.

— Нет. Gaos. Какие у меня могут быть причины играть с тобой вот так? Думаешь, я не хочу, чтобы ты поехал со мной? Я влюблён в тебя, брат. Я разве что не говорил этого прямым текстом.

Злость Ревика тут же сдулась.

Глядя в эти зелёные глаза, он почувствовал, как боль в его груди усиливается.