— Ты этого не знаешь, — Ревик сглотнул, уставившись в лицо другого мужчины. — Что я здесь делаю, Даледжем? Потому что всё ощущается так, будто меня отталкивают на обочину, чёрт возьми, прячут туда подальше… и это делает не только Кали. Или Вэш. Или Галейт.

Наблюдая за встревоженным выражением, проступившим на лице другого видящего, Ревик покачал головой и резко прищёлкнул языком.

— Ты и это не можешь мне сказать? А что-то ты можешь мне сказать, Даледжем?

— Прости, брат, — мягко ответил Даледжем. — Мне хотелось бы иметь такую возможность. Мне бы очень сильно этого хотелось… но я не могу. Правда не могу. Я могу лишь сказать, что ты здесь не забыт. У них есть для тебя работа, очень важная. Для этого ты нужен им здесь. По крайней мере, пока что.

Ревик постарался подумать над его словами.

Он чувствовал там правду.

Он также чувствовал Даледжема и понимал, что он говорит искренне.

Он силился услышать эту правду объективно, не теми своими частями, которые хотели наорать на Даледжема, или среагировать излишне остро, или услышать его слова в такой манере, которая приведёт к ссоре.

Но смутность формулировок была слишком сильной.

В итоге неспособность разума Ревика понять точный смысл за этой смутностью вызвал очередной прилив раздражения и интенсивного горя. Оттолкнув эти чувства, он посмотрел на Даледжема, стараясь не реагировать на печаль в его глазах.

— Кто просил о тебе? — спросил Ревик, сжимая челюсти. — Кто именно?

Даледжем пожал плечами, приподняв ладонь над коленом.

— Я не знаю, брат, — ответил он, вздыхая. — Кто знает хоть что-нибудь с этими существами? Кали лишь сказала, что знает — это должен быть я. Она видела меня с её дочерью… защищающим её… возможно, в одном из её пророческих видений. Она не могла рисковать жизнью своей дочери и отсылать меня. Даже ради тебя, брат.

Ревик сидел и старался думать.

Он чувствовал ту часть себя, что до сих пор хотела злиться, винить кого-нибудь. Но злиться даже сейчас было больно. Может, особенно сейчас, потому что он уже чувствовал, что Даледжем не останется.

Когда он поднял взгляд в следующий раз, видящий вытирал слёзы с лица.

— Всего лишь на одну ночь, брат, — сказал он. — Они дали мне отгул, чтобы повидаться с тобой, но я не могу отсутствовать долго… и не могу вмешиваться в твою работу здесь, — он поколебался, затем сказал: — Скорее всего, я не смогу вернуться. Они предупреждали меня об этом. Я не могу сообщить тебе подробности, брат. Мне хотелось бы… я знаю лишь то, что мы уйдём в укрытие, и узы между тобой и Мостом на данном этапе не могут быть очевидными. Это будет опасно для вас обоих.