— Не называй меня так.

— Иди нахер.

— Боги, брат… я не хочу ссориться, — его зелёные глаза наполнились слезами, пока он ласкал лицо Ревика одной рукой. — Ты ушёл тем утром. Ты ушёл, брат. Прежде, чем я сумел объяснить. Прежде, чем я успел тебе что-то рассказать. Я искал тебя всюду перед отъездом. Я звал тебя. Я так сильно хотел поговорить с тобой об этом, о том, почему я так сделал…

— Я знаю, почему ты так сделал, — сказал Ревик. — Ты сделал это, потому что она Мост… а я нет.

Даледжем уставился на него. Затем его зелёные глаза переполнились болью.

— Нет, брат, — сказал он, качая головой. — Я сделал это потому, что Кали попросила поступить так, как ощущалось для меня правильным. Она попросила меня посмотреть высоко в моём свете. Она попросила спросить ту высшую, более ясную часть себя, ту часть, что любит безусловно… и она побудила меня сделать то, чего хотела от меня эта часть. Она заставила меня спросить, что ощущалось правильным для тебя. Она заставила меня спросить, что ощущалось правильным для меня. Она заставила меня спросить, что ощущалось правильным для мира. Все три ответа были одинаковыми.

Лаская подбородок Ревика, видящий пожал плечами… плечами, которые сделались ещё более мускулистыми, чем Ревик помнил по тому времени в джунглях.

— …Как только я сделал это, — сказал Даледжем. — Как только я увидел, что она права, что те высшие части меня согласны с ней, я не мог сделать другой выбор.

— Не мог? — горько повторил Ревик.

— Нет, — Даледжем нахмурился. — А ты мог бы? Если бы ты любил меня?

Ревик нахмурился, стиснув зубы.

Прежде чем он успел придумать ответ, Даледжем поцеловал его, прислоняясь к его груди, языком и губами уговаривая его рот открыться. Ревик осознал, что целует его в ответ, отдаётся этому неосознанно, и вот уже он стискивал руками длинные волосы мужчины, терялся в его свете, притягивал Даледжема, чтобы сильнее открыть этот свет.

Когда Даледжем подчинился, Ревик издал непроизвольный стон.

Он снова поцеловал другого видящего, крепко обнимая его, хотя понимал, что может причинять ему боль.

Когда они оторвались друг от друга, они оба тяжело дышали.

Ладонь Даледжема опустилась на пах Ревика. Он посмотрел в лицо Ревика, те зелёные глаза остекленели, и он ахнул, когда Ревик вжался эрекцией в его ладонь.

Пальцы Ревика сжались, обхватывая лицо Даледжема ладонями.

— Объясни, — рыкнул Ревик, глядя на него. — Ты сказал, что тем утром хотел мне всё объяснить. Так объясни. Говори, бл*дь, Даледжем. Что это всё такое? Это видение «правильности» разрыва со мной?

Видящий закрыл глаза.