Потянув очередную голубую порцию расслабляющего коктейля замерла с полным ртом напитка, не успела его проглотить, поскольку услышала рядом с собой:
- Добрый день! - мало того, что голос спокойный, совсем не присущий Максиму, так еще он пожелал нам доброго дня. Меня даже это больше поразило, а не то, что он к нам подошел. Хозяева к своим куклам не подходят. Скорее подзывают, как верных песиков.
Телефон. Черт... я подняла настороженно взгляд снизу-вверх на Макса, а он хоть в очках, но судя по позе и чуть наклоненному вперед телу, хорошо видел, чем я занималась до этого. Я осторожно по памяти, где там закрывалась переписка, свернула ее и положила телефон на полотенце рядом. И почему я себя неудобно почувствовала? Словно что-то неправильное сделала.
- Пойдем-ка, - махнул головой влево, в сторону моря и резвящихся в воде людей. После его слов стало опасно тихо, воздух накалился, стал огненным. Я почувствовала три внимательных, пылающих разными эмоциями взглядов. Кто-то сейчас мечтал ударить, раздробить череп, а кто-то с сожалением или обидой, возможно ноткой разочарования. Саша всего лишь с удивлением от странной обстановки внимания, она не знает ни про девочек, ни про меня.
Зачем? Зачем он подошел? Это не по правилам. Я ведь не сказала девочкам, они не знают, что ты тоже мой бывший хозяин!
- Что ты хотел? - резко спросила, но с полотенца не встала, намекая, чтобы уходил и разговаривать будем позже.
Не надо, пожалуйста, не надо выдавать нашу постыдную тайну. Девчонкам этого не надо знать.
Вместо объяснений Максим наклонился, поймал мою ладонь и, твердо сжав, потянул наверх. Невозможно вырваться или воспротивиться его действиям. Не желая устраивать очередное шоу и прогнав сожаление при виде отвернувшейся от меня Мэри, поднялась и пошла за ним, глядя на забинтованную покалеченную спину. А он вел к кромке воды. Только когда были на достаточном расстоянии от девочек он отпустил. Я сделала шаг назад, чтобы восстановить личное пространство, а его рука змеей обвила за спиной и притянула к перебинтованному торсу. Грудью стукнулась о его грудь и перебинтованные ребра, но он не принял значения. Склонил голову и...поцеловал. При целом пляже народе. Среди богатых и бедных. При Мише, При Мэри, при всех. Двумя ладонями обхватил за бедра, показывая всем насколько у нас близкие отношения и что он имеет право это делать. И одновременно заставил встать на носочки, чтобы ему не пришлось сильно гнуть шею в низ. Отныне поставил знак принадлежности на мне. Поцелуй был очень коротким в сравнении с обычными, которые длились бесконечно и на протяжении которых уставали губы.