***

Утро началось рано от звука открываемой двери и постороннего мужского голоса:

- Подъем болезненные. Наслышан о вас. Наслышан... - голос веселый, но такой раздражающий, потому что разбудил едва заснули. Отняла нос от теплого бока Макса и поглядела назад в сторону двери. Прищурилась и увидела - довольный врач в толстых круглых очках лет сорока в медицинской форме - голубых штанах и рубахе по локти - ожидал, когда разомкнем объятия и вяло сядем на кровати.

- Девушка, вы должно быть гордитесь молодым человеком? Редко встретишь смельчака, способного защитить от целой банды отморозков?

Мужчина, наверное, ждал от меня заверений в исключительности моего «парня». Должна признаться, его поступок немного закрасил мою черную злость на Максима белым цветом. В результате, ее стало гораздо меньше. Все время вспоминался Степа, который трусливо отдал Сашу ребятам, а ведь на словах сильно любил. А Максим вроде не любит меня, но пришел...

Вместо ответа врачу я коротко кивнула а затем покрутила головой, разминая затекшую шею после неудобного сна с Максимом, а тот направился к врачу и заговорил с ним.

На своем плече я вновь увидела отрезанные волосы и грустно выдохнула. Сколько будут отрастать? А сейчас придется походить с прической под каре. Придерживая кончиками пальцев волосы почувствовала вновь взгляд Максима. Он отвлекся от разговора с врачом, рассматривая меня. Странное ощущение, что решал в голове важную задачу, поэтому вчера и сегодня молчал по поводу случившегося. Просто открыто наблюдал за мной. Что-то крутилось у него в мыслях и он пока не хотел озвучивать. Слишком уж молчаливый для обычного Максима.

Мне не очень хотелось затевать разговор. Я благодарна, правда очень оценила его поступок, но мы по-прежнему по разные стороны. Враги!

Мне надо было выветрить из головы мысли о Максиме. Прочь! Убрать! Изъять. Впереди одна цель — выбраться из клетки со зверями.

Я ничего не знаю и ни в чем не уверенна и даже не знаю, кому можно доверять. Лучше ни кому, но если не воспользуюсь шансом, то буду жалеть.

Мы умылись, привели себя в порядок в специальной туалетной комнате. Все это делали в напряженном молчании и в опасной близости. Изредка я получала прикосновения к талии или бедру. Максим ненавязчиво касался ладонью или грел кончиками пальцев. И даже этого не скрывал. Это были не нечаянные прикосновения, а как действия человека, который имел на это исключительное право. Мало Максим спрашивал хотела я, чтобы он трогал или нет. Главное ему хотелось показать, чья я. Например, даже в коридоре медицинского учреждения он заявлял права на меня перед больными и косыми пациентами-мужчинами. Только кто-нибудь пройдет мимо, а он сразу ладонь на бедро, явно говоря, что это его. А потом и вовсе прижал боком к себе. Не бить ведь его лампой? А намеков и попыток ненавязчиво скинуть его руку - не понимал. Точнее предпочитал игнорировать.