Среди ночи Максим один раз отвлекся и «переговорил» с соседом через стену. Больше претензий к громкости стонов и скрипа не было.

В течение ночи он постоянно говорил - «Моя Катя». Обращение как к плюшевой зверушке. Мне бы воспротивиться знаку принадлежности — я ведь не вещичка, но спорить не было сил. Тем более звучало — странно, но тепло. Будто Максим причислил к себе. Обозначил меня своей частью.

Я погладила его запястье с твердыми выступающими синими венками и неожиданно для себя спросила:

-          А где моя фенечка? – и, подняв подбородок, посмотрела пристально в спокойные серые глаза.

А те медлили с ответом, «переместились» с меня на шкаф, стоявший возле стены. Будто обдумывал ответ или избегал смотреть на меня.

-          В бешенстве разорвал, когда увидел тебя здесь. Я не хотел тебя встречать.

И чтобы это значило? Я тоже не хотела его здесь встречать.

Вскоре Макс крепко заснул, как и в ту ночь в доме на пляже, прижав мое тело к своему боку, а я поглаживала волоски на его груди.

Сна не будет.

Пора выбираться из приятной иллюзии и уходить. Я бы не стала никогда менять эту ночь, пусть останутся хорошие воспоминания о нашей связи. Мы умели «чувствовать». Жаль, что так больше нельзя. Хочется, а нельзя. Можем сколько угодно говорить, пытаться понять друг друга, но ничего уже не поменять в нашей истории.

В восемь утра - сбор возле ворот университета для участия в четвертом туре. Перелазила через сонного Максима совершенно обреченно, не стараясь быть тихой, ногой не осторожно задела его бок. Не верила, что удастся сбежать. А если проснется, вдруг найдет великолепное средство повернуть время вспять и исправить былые ошибки.  Я громко стучала шкафчиком, брала мыльные принадлежности, мылась в душе. Хлопнула дверью, когда зашла обратно в комнату. Собирала рюкзак под мерное сопение Максима. Бросила в рюкзак кошелек с деньгами и немного вещей, шорты да майки с бельем. Вещи первой необходимости. А Максим не проснулся, как в прошлый раз потратил все силы и отключился от мира и не слышал, как я уходила.

Я долго стояла, глядя на свою кровать и на него обнаженного и отчего-то не решалась уйти.  Позорные слабые мысли вновь проносились в голове и мешали трезво мыслить. Это все остатки удовольствия, они мешали нормально думать и соображать.

Последний раз взглянула на его беззаботное, расслабленное лицо, запоминая красивого Дьявола. Вряд ли я когда-либо увижу кого-то красивее него. Лицо всегда буду помнить.

Рядом с его рукой положила ручку-печать, возвращая владельцу законное имущество.