Но внезапно увидел движение ресниц. Слабое моргание или движение зрачков, будто ей что-то снилось.

- Катя! - только сейчас начал звать, боясь поверить в чудо.

- Катя! - громче позвал.

Разбудить хочу.

- Катя!!!!

Тот день и следующий был еще худшим, чем перед смертью матери. Так, наверное, нельзя говорить, ведь я обязан всем матери, но Катю больше боялся потерять. Не хочу опять ломаться, как после матери.

Два дня Катя лежала под капельницами, уже в нормальной больнице под хорошим наблюдением. Врачи говорили - если проснется в течение нескольких дней, то будет жить. Если нет - то кома и... и мало шансов.

- Она была беременна. Открылось кровотечение.

Я заметил много крови в лесу, но списал на рану в спине от палки или какого-то острого предмета.

Хуже чем то, что случилось уже некуда, поэтому я просто сидел в кресле-качалке напротив ее кровати и иногда скрывал лицо и эмоции ладонями.

- Только не смейте ей говорить об этом, если очнется, - велел врачам.

Нельзя ей знать о беременности. Нельзя.

- Уже поздно, - тихо заметил врач.

Я настороженно оторвал ладони от лица и посмотрел на больничную кровать, откуда наблюдали широко открытые некогда самые черные ведьмовские глаза. А сейчас огонек в них блеклый, тусклый, еле горящий. Обреченный. Словно кукольный.

Глава 51

Глава 51

POV Катя

Реабилитация было долгой, изнуряющей, на руках образовались синяки от многочисленных игл. Кололи огромное количество препаратов, я на них существовала. Передвигалась хорошо. Самостоятельно ходила в туалет или мылась, иногда гуляла на улице вместе с Максимом. В абсолютно убивающей нас обоих тишине.

Каждый день Максим приносил цветы. Без лишних слов новые цветы ставил в вазу рядом с моей тумбочкой. Торжественно не дарил, не говорил какие-то милые банальности, как и обычно был скуп на слова. Но я чувствовала от него тепло. Потом Максим садился на кровать, подтягивал мое тело, завернутое в простыню, и прижимал головой к своему плечу. Очень удобное место - на его груди и плече. И мы молчали, не говорили о прошлом. Интересно, он был бы рад?

Много дней мы провели в таком состоянии. Со мной Максим был очень спокоен в противовес обычному поведению. Не повышал голос, трогал, как будто я - хрустальная и могу разбиться. Странный Максим. Я один раз не выдержала, вылезла из его объятий, резво спрыгнула на пол, развела руки в стороны, демонстрируя, как легко могу двигаться.