От обилия информации голова за пульсировала болью. Самая ужасная смерть — умирать возле ее ног в грязи.

–    Вернемся к Мистеру х — это сто процентный метод. Очень редко подводит. Кстати, я была Мистером Х и твоей подружки. Девочка легко влюбилась в тайного поклонника. А когда тот сказала, что не любит ее, она в истерике названивала мне на телефон и писала признания в любви...смертельная скука!!! А потом глупая наглоталась таблеток, и мы ее убрали.

- Как убрали? - хватило сил поднять лицо над жижей и спросить, но тут же от бессилия опустила голову.

–    Ее психика не заблокировала попытку суицида, что означало Мэри - плохой рабочий материал. Пришлось ее убрать. И еще...Поздравляю! Вы с Максом ждали ребенка! Думаю, он был бы рад узнать новость. Я его понимаю, точно также в свое время не смогла окуклить Сашу и Бонифаций не смог тебя.

В смысле? Как? Ребенок?

- Добрая тетушка- гинеколог любит меня, а наглый Бонифаций ей не очень нравится. Слишком не воспитан. В твою еду и в минеральную воду я прыснула яд, поэтому говорю, что ждали. Слушай, когда ты, наконец, сдохнешь? А то Миша может на помощь прийти — мой милый маленький братик, даже у него есть доброе сердечко, готовое спасти девушку, попавшую в беду. Эх, жалкие мужики! Вечно ведутся на сопли женщин! Может тебе переломать зонтиком позвонок? Скажу дерево от дождя свалилось сверху, а я спасала, как могла.

Беляцкая встала с упавшего дерева, нарочито медленно закрыла зонтик, позволяя дождю немного нарушить идеальный вид: намочить идеально ровные, светлые волосы; изуродовать макияж; замочить платье. Белые тапочки остановились рядом с моим носом, а я не реагировала на приближение, только слышала свое сердце.

Тук-тук-тук-тук.

Оно громко и часто билось, отдавалось в уши, звенело в голове. Большое, сильное, умеющее чувствовать, страдать, переживать, по-своему любить, испытывать радость, зависимость, желание.

Но звук стал стихать. Биение сердца не такое громкое, как прежде. Оно билось все тише и тише. Словно успокаивалось...замирало...И внезапно полностью остановилось. Не было «тук-тук». Но я-то еще жива.

Тогда чье это было сердце? От осознания, чье сердце прекратило стучать я взревела, вцепилась, казалось бы, бессильными, ледяными пальцами в ее обнаженные щиколотки, желая разорвать бездушную тварь в женском прекрасном облике.

Удар острием зонта в спину был мгновенным и успокаивающим.

Глава 50

Глава 50

POV Максим

Пробуждение было резким, словно на ухо резко крикнули. Я аж подорвался в кровати, поднял корпус тела и не в неверии уставился на причину шума. В комнату ворвался тот, кого я ненавидел каждой клеткой организма. Его вид бесил, особенно его голубые, якобы невинные глазки, как у тупой блондинки. Я жестко сцепил зубы и заскрежетал ими: