Прохладные ладони гладили меня по рукам и животу. Я старалась разлепить глаза, но видела лишь красные полосы. Казалось, мукам не будет конца. Ощущения были в миллионы раз хуже, чем все то, что устроила мне Харибда. Как Кейден допустил подобное? Руку даю на отсечение, он знал, что меня ожидало. У меня перед мысленным взором промелькнуло мамино лицо, личико Фиби. Они обе смеялись и выглядели такими счастливыми. Себя я нигде не видела. Тьма, подобно черной смоле, накрыла меня.

– Возможно, ее организм все-таки примет палладий. – Даже в нынешнем состоянии мне удалось распознать в голосе Гефеста сомнение.

Вдруг собственное сердце забилось у меня в голове, точно барабан. Бум, бум, бум. Пауза. Бум, бум, бум. Долгая пауза. Если так пойдет и дальше, то рано или поздно оно остановится. Бум, бум, бум. Чьи-то ладони надавили мне на грудную клетку. Бум, бум, бум, бум, бум. Удары стали более равномерными. Кто-то приподнял мое туловище и поднес к губам кружку.

– Ты должна проглотить, – велел Кейден.

Хорошо ему говорить. Несмотря на то что меня мучила такая сильная жажда, словно я сто дней бродила по пустыне, глотательный рефлекс не срабатывал, как и отказывалось подчиняться все остальное тело. Поразительно, что в подобном состоянии я умудрялась следить за разговором этой троицы.

– Если она умрет, я лично сопровожу тебя в Тартар, – рыкнул Калхас.

– Думаю, худшее позади, – с облегчением произнес Гефест. – У нее появляется румянец на щеках. Она выкарабкается.

– Он еще называет это румянцем. Ты до сих пор бела как мел.

Дыхание начало выравниваться. Алая пелена перед глазами выцвела до бледно-розовой.

– Передай ему, что я убью его.

Калхас рассмеялся.

– Узнаю свою девочку. Не позволяй им сломить тебя. Покажи, чего стоим мы, люди.

Я на мгновение задумалась, пока не вспомнила, что волк тоже когда-то был человеком. С необыкновенными способностями, но все же человеком – таким же, как и я. Если Кейден после моей смерти посмеет превратить меня в болонку, я его покусаю.

– Давай же, черт побери, открой глаза, – рявкнул Кейден.

Очаровательно. Боль схлынула так же внезапно, как и пришла.

– Она дрожит. Согрей ее, – скомандовал Калхас.