Мы одни. Мы и наши короткие воспоминания о прошлой скороспелой любви. Хрупкой, как цветок чар-вишни, опаленный огненным дыханием войны.

– Я думала, ты умер.

– Мне сказали, что ты умерла, – отозвался Алистер.

И снова молчание. Глаза в глаза. И острое понимание, что произошло чудо. Чудо одно на двоих. Мы встретили друг друга и, не узнав, сумели полюбить после стольких лет одиночества.

– А почему в лазарете ты был известен как Велдон? – нарушила я тишину.

– Велдон – баронство, доставшееся от отца, – объяснил Алистер и тихо продолжил: – Я очнулся в день, когда за мной приехала мать. Слабость, дезориентация, еще плохое зрение… Я не смог объяснить, почему не хочу покидать лазарет – вкатили дозу успокаивающих чар. Затем из телепорта выскочили монстры и начали жрать беспомощных пациентов. Мысль, что они могут добраться до тебя, выдернула из апатии. Я их остановил, но последний монстр успел меня ранить. Очнулся уже в столице. Я попросил мать найти целительницу Фэйриль, но ей сказали, что девушка погибла.

Алистер рассказывал сухо, сосредоточенно, а в глазах застыла боль.

– Женщина, вернувшая мне магию и зрение, ждущая моего ребенка, погибла.

– Ты знал?..

– Ты же сама сказала, – он слабо улыбнулся. – Я слышал все, что ты мне говорила, когда приходила. Я помню все.

Напряжение и настороженность не оставляли Алистера, будя ответную тревогу.

– Оливер… это ведь тот ребенок?

Вопрос задан, и причина страха открылась: чародей боялся, что я тогда потеряла малыша.

Я не стала его мучить неизвестностью, кивнула:

– Несмотря на все треволнения в то время, он цепко держался за жизнь.

– Весь в меня.

Дикое напряжение оставило Алистера. Его руки запутались в моих волосах.

– Спасибо… – прошептал, жадно целуя. – Ты и Оливер – лучший подарок на день рождения, о котором только можно мечтать.

Пропитанные горечью воспоминания, невероятные откровения… Это еще предстояло до конца осознать и принять. Переосмыслить. А пока можно благодарить Гармонию за встречу и растворяться в поцелуях любимого мужчины.

Холодный ветерок коснулся разгоряченной щеки. Морозный голос произнес: