– Не хотел вас прерывать, но кое-кто сейчас жалуется королю.

Нехотя прервав поцелуй, Алистер уточнил:

– Кирайя?

– И генерал Вирьен, – добавил Хельц и, сделав шаг назад, растворился в полумраке кабинета.

Вопреки моим ожиданиям, Алистер не расстроился. Он хищно улыбнулся:

– Пойдем каяться их величествам?

Глава девятнадцатая, в которой каждый получает свое

Глава девятнадцатая, в которой каждый получает свое

– Что скажете в свое оправдание, герцог Аламейский?

Перед нами восседал в кресле сейчас не друг Эл, а король, суровый и справедливый правитель. Его лицо непроницаемо, зато эмоциями фонтанировала сидящая рядом королева Патриция. Я поймала ее сочувствующий взгляд и уже успела отметить неприязнь к Кирайе.

Последняя похожа на обиженную девочку, на длинных ресницах трогательно блестят непролитые слезы. Ее отец, чопорный генерал в неизменном темно-синем мундире, напоминал грозовое облако.

Кажется, в малой гостиной герцогского особняка нам сочувствуют только двое: королева и мать Алистера. Последняя сразу заняла кресло с нашей стороны, чем очень сильно удивила кузена и племянницу.

Даже я, признаюсь, поражена. Леди Брикойль не настаивает на своем, а поддерживает выбор сына!

– Итак, герцог Аламейский, мы ждем, – теряя терпение, напомнил о заданном вопросе король.

Я впилась ногтями в ладони. Сложная ситуация, похоже, Алистеру нечего сказать, он не нашел улик, которые указывали бы на преступление генерала.

– Виновен, – произнес чародей.

Удивление присутствующих не описать словами.

– Алистер, но ведь…

Слова леди Брикойль оборвал король взмахом руки.