С ребенком на руках я пробралась в кухню, разбудила испуганную кухарку, и велела вставать и печь хлеб – теперь я планировала ежегодно в первые дни зимы возить целую телегу в то место, где раньше был провал. Рано утром лошадь запрягут в сани, что раньше использовались редко, и лишь затем, чтобы вывести людей из заснеженных участков на угледобыче или из леса, и груженая хлебом, сыром, маслом и сахаром она отправится в место, где меня спасли от неминуемой смерти. А через год это станет традицией, и большинство зажиточных семей переймет эту мою привычку.

У дочки были темные глаза и рыжий пушок на голове. В первые минуты, когда я услышала ее крик, я не могла поверить, что это случилось, что моя вторая жизнь оказалась хоть и сложной, но осмысленной, и впереди было еще столько лет.

– Как ты хочешь, чтобы мы назвали ее? – Бертон лежал рядом со мной, а маленькое существо заснуло, не отрываясь от груди. Я сидела, прижавшись к изголовью, и думала совсем о другом.

– Я даже не придумала ей имя, Бертон. Я была уверена, что это будет мальчик. Ты можешь предложить какое-то имя? – спросила я, даже немного испугавшись, что забыла об имени. Я просто сутки подряд наслаждалась материнством – запахом младенца, ее близостью.

– Думаю, это должна сделать ты, Рузи, - ответил Бертон.

– Почему? – удивилась я, считая, что мужчине очень важно самому быть причастным к этому важному заданию.

– Потому что во сне ты говорила, что твою дочку будут звать Анастасия, как и тебя. Это странное имя, и тебя зовут Розалин. Сначала я испугался, но потом подумал, что есть какие-то силы, которые помогали тебе идти вперед, и теперь ты должна сделать так как нужно. Можешь не рассказывать мне ничего, если не хочешь.

– Может быть, Бертон, может быть, - подумала я, вспоминая о том, что Анастасия – женщина из моей прошлой жизни слишком многого не узнала, не почувствовала. Пусть моя дочь будет нести ее имя, а мне это поможет не забыть себя прошлую. – Видимо, так и нужно сделать, Бертон.

Зима, лето, снова зима, и снова лето – время бежало незаметно, хоть я и проживала счастливо и интересно каждый год. Когда Насте исполнилось два года у нас родился сын, а через пару лет еще один сын. Бертон кроме инвестиций занялся лошадьми, а я, наконец, смогла посетить Даркию и увидеть их знаменитые ковры, схожие с персидскими.

Именно в Даркии я увидела коз с лучшей шерстью, и смогла купить несколько козлят, чтобы разводить в своей стране. Теперь на территории бывшего провала были новые фермы, и некоторые семьи с удовольствием купили редких козликов – в договорах значилось, что продавать шерсть они могут только мне.