— Семь минут третьего, — и снова посмотрела на площадку. Там в песке возились дети. С горки, размахивая руками скатился пацанёнок.

Было так странно слышать мамин голос спустя столько лет. Он совсем не походил на тот, что я помнил. Так же как наш первый разговор не был похож на тот, который я себе представлял.

— Уютный тут двор… и тишина… Необычно для центра города. Простите, а вы… — странное ощущение называть свою мать на “вы”. — Вы тут живёте?

— Да, — она сделала глоток морса, слизнула соскользнувшую на губу алую каплю.

— Давно?

— Давно.

— Ясно…

Повисло молчание, какое бывает между чужими друг другу людьми, вынужденными находиться рядом. Чужими… Да, пожалуй именно такими мы и были друг другу. Я снова потёр руки, чтобы не сидеть просто так. Что она скажет, когда узнает, кто я такой? Как будет оправдываться за то, что не навещала столько лет?…но ведь охранник сказал, что она про меня рассказывала. Так может, я просто чего-то не знаю? Может, есть какой-то простой ответ, которого я не вижу?

— В таком дворе, наверняка, раздолье детям, — сказал я с непривычной мне робостью. — Могу спросить… у вас есть дети?

— Ну, допустим, — её тон и голос оставались ледяными, под стать глазам. Лицо, казалось, было высечено из мрамора. Если вспомнить, я и в детстве никогда не видел её счастливой. Только отстраненной или грустной. Но так же не бывает, верно? Может, я просто забыл… как она меня забыла. Боже, как же всё это глупо! Мне захотелось уйти. Но вместо этого я сказал: