– А теперь давай приводи его в прежний вид! — Лусиан брезгливо протягивал мне барахтающийся сверток.
Я бы и рада это сделать. Но… дело в том, что мне даже не очень понятно, как именно я смогла обратить глашатая Тирслея в жабу. Соответственно, и расколдовать его вот так сразу проблематично.
– Проблемы, дочка? — с облегчением я услышала голос отца.
Папа невозмутимо направил свой сучковатый деревянный посох в сторону барахтающейся в руках вельможи шапки. Раздался легкий треск и тут же на руках королевского наследника появился испуганно озирающийся Тирслей. Из одежды на нем был только платок.
Глашатай - мужчина крупный. Поэтому принц такой внезапной и резкой нагрузки не выдержал. Оба с шумом упали в грязь.
Тирслей резво отскочил в сторону, или это Лусиан его скинул. Принц тут же вскочил. С его белоснежного камзола, расшитого золотыми нитями, лилась вода из лужи.
Цвет его глаз сменился с темно-карих на ярко-янтарные. Зрачок стал вертикальным. Я увидела, как на щеках наметилась тень чешуи, вот-вот проступит ярче.
– Ты за это заплатишь, ведьма! — голос молодого дракона стал низким и угрожающим. — Клянусь, ваш облезлый заповедник завтра же прикроют, а вы, два колдуна, ответите за мой позор по заслугам!
– Ваше высочество! — подал голос мой отец.
– Молчать! — рявкнул Лусиан.
Тирслей торопливо одевался, пытаясь засунуть ногу в рукав камзола.
– Ох, и набедокурила ты, дочка, — покачал головой папа, глядя как принц и его свита усаживаются на своих коней обратно.
– И таким образом, ведьмак Ареш, а также его жена и две дочери должны освободить заповедный лес сроком в семь дней, передав все полномочия королевскому леснику!
Глашатай Тирслей закончил читать королевский указ и самодовольно обвел взглядом комнату, в которой мы его принимали.
Можно было сразу догадаться, как только нам начали стучать в дверь бревном, судя по звуку, что легким внушением дело не закончится.
Но сейчас случилась катастрофа.