Но, как оказалось, Фонтены знали еще меньше.

– Как такое могло случиться с нашей девочкой? – без конца повторяли они один и тот же вопрос, будто ища объяснений и оправданий. – Мы думали, у нее все хорошо. Она прекрасно училась, ни на что не жаловалась, слушалась Тильду и никому не доставляла хлопот. И вдруг – такое. Почему, Рианнон? Почему?

Почему?

Я и сама немало думала об этом – с тех самых пор, как мы по вине профессора Корда оказались в старой штольне Дер-Эйка. Но, вспоминая месяц в доме со львами и все, что случилось позже, понимала, что знаю ответ.

Неутешительный, жесткий, честный. Ответ, в котором была немалая доля и моей собственной вины.

– Не понимаю, – эйра Фонтен промокнула платочком выступившие слезы. – С Авелинн никогда не было проблем. Она всегда была тихая, правильная, послушная…

– И одинокая.

Фонтены застыли. Две пары глаз уставились на меня с удивлением и непониманием, будто я одним коротким словом разрушила их привычный миропорядок, где тихие правильные девочки проживают тихую правильную жизнь, не доставляя хлопот родителям, мужу и Флайму.

Но они услышали. И это уже было лучше, чем ничего.

– Вы не представляете, каково ей тут было, – продолжила я тихо. – В большом городе, где не было никого, с кем можно было бы хотя бы поговорить, а единственная близкая родственница сделала все, чтобы оградить себя от общества племянницы. Неудивительно, что Линн уцепилась за первого же человека, кто проявил к ней хоть каплю внимания и участия, – я поморщилась, болезненно закусив губу. После всего, что я узнала о профессоре Корде, называть его понимающим и участливым было мерзко. Но Линн, отрезанной от семьи, так казалось, и я не могла отрицать это. – Одиночество порой бывает совершенно невыносимым и толкает к тем, кто может этим воспользоваться… во вред.

Повисло тяжелое молчание. Мать Линн отвернулась, не находя сил смотреть мне в глаза – будто отказываясь признавать тяжелую правду.

– Мы думали… – едва слышно всхлипнула она, – у нее все есть. Мы же оплатили ее учебу на пять лет вперед, чтобы она могла не беспокоиться об этом. Купили книги, учебники… Обеспечивали ее. Если ей нужно было что-то еще, почему она не сказала?

«А вы бы услышали?» – грустно подумала я.

Я и сама в свое время не слышала.

Не слышала, не видела, не обращала внимания. Погрузившись с головой в учебу, противостояние с Бьянкой, отношения с Крисом и игру в жену великого детектива, я не заметила, что подруга завязла в сетях лжи профессора Корда – и жестоко поплатилась за это. А теперь расплачивались и родители Линн – внезапным осознанием того, как сильно их дочь нуждалась в заботе, участии и близости родных людей.