— Что хочешь, значит?...

-

И много позже, несколько жизней спустя...

-

— Это нечестно — что я всякий раз забываю тебя. Даже тогда, когда память о прошлых жизнях возвращается ко мне, визиты к тебе всё равно не вспомнить.

— В этом нет ничего нечестного, это всего лишь нормально. Так положено для живых.

— Но ты — мой друг! Это обидно — не помнить тебя, так редко видеться… Помни я, и у меня, возможно, нашелся бы способ встретиться с тобой ещё при жизни…

— Нет, не нашёлся бы.

— А, брось! В этой жизни меня называли лучшим колдуном поколения. И не то чтобы так уж прям беспочвенно, кстати! Меня, правда, ещё Крысоловом называли, но это как раз не так уж и важно, моей дудочке подчинялись все, живые и мёртвые. Меня учил играть великий мастер...

— Твой суховей? Значит, он нашёл тебя всё же?

— Да, конечно. Он всегда меня находит, потому что… Да не важно, в принципе, почему. Я принадлежу ему, если можно так сказать.

— Едва ли можно. То, что вас связало — что угодно, но не принадлежность.