Пески Сахары, берега Нила, крыши Праги, стены Константинополя, ярмарки Новгорода, сень Шварцвальда, улицы Херсонеса… Столько дорог, столько воплощений, столько вариаций одной и той же жизни, и одно неизменно.
Один неизменен.
Тот, кто был моим другом и любовником, врагом и сообщником — порой порознь, порой одновременно. Тот, кто вёл со мной долгие беседы под сенью Александрийской библиотеки, тот, кто птицей нёсся над бескрайней степью вслед за моим конём, тот, кто приходил ко мне в шаманских трансах, тот, кто ворошил мои ветви ветерком, когда я была ивой, тот, кому я отдала венок на русальских игрищах, тот, кто играл со мной на флейте в Гамельне, где мы подобрали Гектора, а после подчинил со мной вместе стаю пражских голубей…
Тот, ради кого я, много воплощений презиравшая лицемерные Небеса, стала ангелом.
Шаакси.
Теперь я с болезненной ясностью помнила тот день, когда
“Есть способ спасти Шаакси, — сказала мне Сариэль, — есть способ сделать его высшим ангельским чином, вернув ему ту свободу, которой он достоин. И, наконец, есть способ уничтожить Железного Ангела, а вместе с ним и Кольцо, связавшее множество духов. Но для того, чтобы сделать это, тебе придётся многим поступиться. Тебе придётся принять смерть на костре; тебе придётся смириться с долгими столетиями без памяти; тебе придётся оставить своему будущему ангельскому воплощению способ всё вспомнить. И попытка у тебя будет только одна: если умрёшь, то навсегда. И шанс на победу мал. Ты принимаешь этот шанс?”
Тогда я сказала: “Принимаю.”
Теперь мне хотелось задать пресветлой Сариэль много дополнительных вопросов…
Но не это было важно прямо сейчас.
Прямо сейчас мне нужно было его увидеть. И обнять. И убедиться, что он в порядке. И молить о прощении за свои глупости, если надо, то на коленях.
Варифиэль, мой