Но в этот раз я не собиралась дать ему и шанса на то, чтобы открыть свой грязный рот.

Так что я дождалась момента, когда он отвлечётся (в тот миг небо как раз разрезала молния, будто трещина, и воздух загудел сердито, пронзительно, как порванная струна) и рванулась вперёд, цепляясь намертво, оплетая его крылья магией, повисая мёртвым грузом.

Здесь, в реальности, у меня нет и не будет ни единого шанса против него. Он слишком могуществен здесь.

Но будет ли он так же силён в отражении, где правит его давний враг?

Мы полетели вниз, навстречу воде, и я воззвала к четвёртому отражению, чувствуя, как оно радостно распахивает дверь мне навстречу. Я насладилась выражением ужаса в глазах Варифиэля, который, кажется, действительно понял.

А потом вода сомкнулась над нами.

*

— Я принесла тебе подарок, — сказала я. — В память о Лариэль. Надеюсь, ты оценишь.

— Я даже не знаю, что на это ответить, — ворон познания смотрел на меня так, как монах из горной деревушки — на явление ангела с благой вестью. — Должен признать, Атиен: за этот подарок ты можешь просить всё, вообще всё, без исключений. Можешь не сомневаться, что я сделаю это для тебя.

Я мягко улыбнулась.

— Моя просьба будет проста: позаботься о том, чтобы он отсюда никогда не выбрался.

Улыбка падре стала острой, будто стальное перо.

— Он убил Лариэль, он обещал срезать мои крылья, он превратил моё небо в помойку. Тебе не надо просить об этом; Варифиэль никогда не покинет этого отражения.

Никогда — опасное слово.

Но я не собиралась об этом думать сейчас, после самой главной в моей жизни победы (или, если мне очень повезёт, одной из самых главных побед).

В конечном итоге, я обещала быть к ужину.

***

Шаакси