— Тут не о чем говорить! Ваше положение высокое, но ваш отец настаивал, чтобы вы подчинялись общим правилам. Если у вас зудит в одном месте, то… а тащить в свои покои кого ни попадя запрещено!

— Она не такая как ваши «кто ни попадя»! — магу пришлось остановиться и придавить взбунтовавшуюся силу.

— Не разочаровывайте меня, ваше сиятельство, — рявкнул воевода.

— И тем не менее, — набычился Александр.

В этот момент он ненавидел старого осла и готов был снести ему голову, но отец не простит. И пусть Александр не наследует титул великого князя, но близость к императорской семье обязывает соблюдать особую щепетильность к нижестоящим.

Воевода грозно сверкнул глазами, но всё-таки распахнул тяжёлую дверь в свой кабинет, приглашая сына великого князя, графа Бережного. У него для сопляка были печальные новости, которые наверняка вытеснят из его головы всякие бредни.

Александр старался не показать виду, насколько сильно его задели слова старого хрыча. Может, этот вялый гриб и прав в чём-то, но не ему судить голубоглазку или самого Александра.

— Я беру госпожу Павлову под свою защиту, — едва войдя, сразу и твёрдо произнёс он.

— Защиту? Официально? — хмыкнул воевода. — И надолго ли? Думаете, ваш клан одобрит ваш выбор? — воевода подался вперёд и его голос набирал силу: — Это редчайшая привилегия, которую можно заслужить только значительным деянием в пользу клана или долгой беспорочной службой!

Глаза Бережного потемнели, а лицо стало страшным, но воеводу это не остановило.

— Если вы возьмёте под защиту эту бл@дь, то опозорите не только себя, но и весь свой клан!

— Вы забываетесь, — процедил Александр.

— Нет, это вы забываетесь! — грохнул кулаком по столу воевода — и маг непроизвольно отшатнулся, не ожидая ощутить от старикана такую мощь.

Собственно, не такой уж он и старик. Этот козёл проживёт ещё лет тридцать-сорок, прежде чем настанет пора ему упокоиться в земле, а может, он пойдёт на омоложение… Впрочем, это вряд ли! Его жена и дочери тратят слишком много, чтобы он сумел скопить что-то.

Александр молча сверлил взглядом воеводу, не желая отступать, и отчаянно жалея о том, что его не учили словесно настаивать на своём. Это умение отец посчитал не просто лишним, а вредным. Императору не нужен ещё один спорщик или советник, ему нужен Щит.

—Ваше сиятельство, — воевода показал рукой на кресло, предлагая Александру сесть. — Я не враг вам, — тяжело вздохнув, продолжил он, — и я не имею ничего против той девочки, что вы выбрали. Со слов Леснова, она держится с достоинством, чего не скажешь о других.