Всё давалось с трудом, потому что не было опыта походной жизни. Несложно набрать в котелок воды, но сложно было найти её. Да и с хворостом не сразу получилось. А потом оказалось, что магу мало выпить горячего травяного отвара и перекусить тем, что выдали на кухне. Ему захотелось сварить похлебку из тех продуктов, которыми его угостили встреченные крестьяне.

А где взять ложку-поварешку, ножик и доску для разделки? Анхе дали котелок на кухне для заваривания горячего чая, а маг, не думая, всё переиначил. Бывалой женщине эти проблемы на один зубок, а княжна чуть не разрыдалась от бессилия. Но справилась и даже немного возгордилась своей смекалкой, а маг всё принимал, как должное. Впрочем, он даже не смотрел на её мучения. Сидел и думал о чём-то своём, правда не забывая отслеживать тварей и безопасность своей помощницы.

Вернулись они поздно. Не попали бы в крепость, если бы не летели на вимане. Приняли душ, а потом он вновь потребовал её ласки и никак не мог насытиться. Как безумный шептал, что не может ни о чем думать кроме неё, что она свела его с ума, а потом рычал, что не оставит её здесь и она принадлежит только ему. Ей казалось, что этот бесконечный день никогда не кончится, но наконец, маг затих, и она смогла выползти из сжимающих её тело рук. Забралась в свой угол и боясь уснуть, дожидалась скорого рассвета.

Едва забрезжило, Анха рванула к Махе, и после выброса Лунной, досуха выжала резерв Лазурной силы, только чтобы поскорее стереть со своего тела печати. От клейм не осталось видимого следа, но остаточный энергетический след не дал долгожданной свободы. От неоправдавшихся ожиданий она чуть не сошла с ума, но приглядевших к следу поняла, что либо завтра его смоет новым целительским заклинанием, либо он сам развеется через несколько дней. Зато у Махи лицо полностью восстановилось, и она даже помолодела после перенесенных испытаний. Женщина была счастлива: плакала и смеялась, много говорила, ощупывала лицо и вновь смеялась со слезами на глазах.

Анха оставила подругу, а сама нашла завхоза и показала, чтобы он шёл к себе. А ей деваться было некуда, и она вернулась к магу.

Пока она ждала его пробуждения, ей удалось поспать несколько часов. А дальше один в один повторился предыдущий день. Он вновь потащил её за стены крепости и с удовольствием принимал её заботу. Правда, в этот раз он не погружался в себя, а показывал ей красивейшие места, читал стихи. Боже, она впервые услышала в этом мире поэзию! Сложные заумные четверостишия вынуждали докапываться до спрятанного смысла и ужасно раздражали своей иносказательностью. Кажется, маг сам путался и тогда ловил её руки, чтобы поцеловать пальцы, а она, собирала хворост, разжигала костер, готовила, кормила, убирала и терпела романтичный настрой мага.