Я кивнула, думая, что если Предвестник покажется, нам не нужно подкрепление. Нам нужна я и моя благодать.

— Ты знаешь, произошедшее сегодня было благословением.

— Не знаю, как ты можешь даже говорить это.

— Потому что всё время я думала, что моё зрение — это моя слабость. Из-за этого меня можно будет снять со счетов. И да, мне не нравится думать о моих глазах как о слабости, но теперь мне стыдно за то, что я когда-либо так думала, но я была не права. Не на этом я должна была сосредоточиться.

Зейн склонил голову на бок.

— О чём ты говоришь?

— Мои тренировки. Моя вера в то, что я не должна использовать благодать до тех пор, пока не придётся. Это моя слабость. Эти наставления сложно сломать. Когда я упала в туннель, я должна была сразу использовать благодать, но я этого не сделала, и он получил преимущество, — я уставилась на свои руки. — Я никогда не позволю этому произойти снова.

ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

Поскольку был небольшой шанс, что у меня может быть сотрясение мозга, Зейн настоял на том, чтобы обращаться со мной, как с человеком, который находится на смертном одре.

Приехав в квартиру, я приняла душ, а Зейн ждал снаружи ванной с приоткрытой дверью. Я не знала, ожидал ли он, что я упаду в обморок и снова разобью голову о душевую кабинку, но с каждой минутой я чувствовала себя сильнее, и пульсация в затылке уменьшалась. Вымывать кровь из волос, однако, было не очень приятным занятием, от этого порез ныл, как будто оса пыталась спариться с моей головой.

Потом Зейн заманил меня в гостиную и заставил выпить бутылку воды. Он не хотел оставлять меня одну в спальне, по крайней мере, в ближайшие пару часов, и я втайне была рада его компании и мягкому мерцающему свету телевизора. После полной темноты туннеля я не думала, что смогу хоть на мгновение расслабиться в этой спальне, не включив все лампы.

Между нами всё было не так напряженно, как до того, как я упала в туннель, но я не была настолько глупа, чтобы думать, что это означает, что у нас всё хорошо. Но мне всё равно нравилось сидеть рядом с ним и не хотеть откусить ему голову, как самка богомола.

В какой-то момент я действительно заснула, и Зейн не мешал мне. Я проснулась несколько часов спустя, когда солнечный свет струился в окна, а мягкое одеяло было накинуто на мои плечи. От этого милого жеста у меня сердце заболело сильнее, чем голова.

Но я проснулась одна и не так, как в прошлый раз, когда спала на этом диване, вся тёплая, прижавшись к Зейну. Подавив вздох, я села, завернувшись в одеяло, как в плащ. Я обнаружила, что Зейн ушёл недалеко. Он стоял перед холодильником, положив одну руку на дверцу, а другой упёрся в бедро, и качал головой.