На лбу хозяина дома прорезалась поперечная складка, взгляд потерял свою мягкость:

— Несчастный случай. Страховая компания сейчас определяет сумму выплаты. Про вас им сказали, что вы тоже пострадали и пока не пришли в себя.

— Жестоко.

— Как мне доложили, ваша судьба их не очень интересует.

— Они оплакивают смерть своего сына, им не до меня, но мои дети… и если свёкры сообщат моим родителям обо мне, то они будут волноваться, прилетят сюда и будут меня искать.

— Надеюсь, что мы с вами быстро договоримся. Ваша позиция мне ясна, и пока она созвучна моей, то вам не будут чинить никаких препятствий.

Катя подняла голову, чтобы убедиться в искренности Морритта. Она ожидала худшего и того, что ей придётся бороться за себя, а тут…

— Я понимаю, — медленно начала она, — что этим решением вы берёте всю ответственность на себя, — ей показалось, что эти слова обязательно нужно сказать. Вроде как поддержать его. — Не сомневаюсь, что ваш капитан посоветовал вам держать меня при себе как можно дольше, сообщая родным, что я в коме, или вообще сказать, что я умерла.

— Хм, почему капитан?

Катерина не заострила внимания на том, что её предположения не опровергнуты. Тем больше она оценила поступок и взятый на себя риск Морритта. Всё же у него не каменное сердце, и слово «честь» не чуждо ему.

— О, это просто привычка, — поспешила ответить она. — В замке старший над воинами капитан, а над ним сеньор. Так что же, вы отпустите меня?

— Вы должны понимать, что я не выпущу вас из поля зрения, но это никак не отразится на вашей жизни.

Об этом не сложно было догадаться, поэтому, чтобы не плодить проблем, Катерина решила сразу предупредить:

— Думаю, что я уеду из Франции. Мне здесь больше нечего делать.

— Могу ли я попросить вас остаться ещё на какое-то время? Вы же не всё рассказали…

— Конечно, — она улыбнулась, — мне приятно поделиться с вами историей моей жизни в прошлом, тем более, что никому об этом я больше никогда не смогу рассказать.

— Никому, — строго повторил Эмэри и посмотрел на неё со значением.

— Даже не сомневайтесь. При любых обстоятельствах, даже если мне будут совать сегодняшнюю запись с моим рассказом под нос, я буду отпираться до последнего. Мне не нужен подобный интерес к моей персоне. Когда вы услышите всю историю, то поймёте, что жизнь там была совсем не романтична. Мне приходилось наказывать слуг, и я имею в

виду не словесное внушение. Пусть подобные случаи были редки, но это было. Я стояла рядом с мужем, когда он выносил смертные приговоры, и их тут же исполняли. В нашем времени не поймут, что я проходила мимо, когда чей-то муж бил жену или своих детей.