— Да, ясно. Посмотрите, пожалуйста, какие ещё у меня есть долги.

Работница банка постучала тонкими пальцами по клавишам, потом её лицо выразило удивление и, улыбнувшись, она сообщила мадам Грушевич о том, что только что на её счёт перевели страховую выплату от компании, где работал муж.

— Написано, что это компенсация за моральный и физический ущерб, — при этом женщина пристальнее посмотрела на мадам Грушевич, выискивая физический ущерб.

— Контузия при взрыве, — пояснила Катя, чтобы не плодились сплетни.

— Ах, да, я слышала! Какой ужас! — вежливо прокомментировала женщина.

Катерина готовилась к тому, что решение финансовых проблем затянется надолго, но проценты по кредитам во Франции были не в пример меньше, чем в России, и кормить банк не пришлось. Кое-что Вячеслав уже выплатил за машину, и после её продажи оставалась вполне подъёмная сумма для её отца, чтобы погасить долг, но раз уже выплатили страховку, она справится сама. Поддержка Эмэри оказалась очень кстати. Он мог задержать деньги, уменьшить сумму, но ничего этого не сделал. Правда, теперь, получив от него авансом выплату за будущую работу, она чувствовала себя обязанной, но здесь всё относительно. И всё же домой она вернулась с хорошим настроением и весь вечер играла с детьми.

— Дочка, ты их тискаешь, как будто не видела целую вечность! — бурчала мама, ревнуя внимание внуков.

А утром за Катей вновь заехал Эмэри, и они отправились искать следы её замка.

— Здесь построен город, и мы ничего не найдём, — расстроилась она.

— Предлагаю завтра подняться на вертолёте и посмотреть сверху. Быть может, по расположению реки вы хотя бы примерно сможете увидеть, где стоял ваш замок.

— Это вряд ли, но давайте! — азартно согласилась она.

После они заехали в дом-дворец Морритта, и там Катя продолжала рассказывать о своей жизни в XII веке, изредка отвечая на уточняющие вопросы. Эмэри интересовало всё: одежда, еда, кухонная утварь, обычаи, распорядок дня, словечки и взаимоотношения, погода, здоровье, рождаемость.

Погода стояла отличная, и они расположились в саду. Из окна служебного помещения за ними наблюдал Андрэ. Шеф и де Бланшфор казались такими милыми, увлечёнными, замечательными людьми, что невольно просилась умилительная улыбка на лицо… но вот к ним, спеша и волнуясь, приблизился секретарь Морритта.

Картинка изменилась. Андрэ даже прилип лбом к окну, видя, как эти двое одновременно развернули головы в сторону подходящего молодого человека и будто бы два хищника уставились на него. Парень даже не дошёл, а встал как вкопанный, начав ещё больше нервничать. Он уже хорошо отличал людей богатых от людей властных. Первые нарушали законы по дурости и спесивости, а вторые сами себя считали законом.