— Вам не стыдно?! — неожиданно услышали они, после того как устроились за столиком.

К ним подскочила какая-то девушка, близкая по возрасту к Катерине, но одетая небрежно, словно ей всё ещё восемнадцать-двадцать, когда главное украшение — это юность и свежесть.

— Он же унижает вас тем, что ведёт себя так, будто вы больны или недееспособны! — громко начала она отчитывать их.

В зале все устремили взгляды на вошедшую пару и возбуждённую девицу. За окном, на площади в это время разворачивался митинг в протест чего — то, и с десяток женщин разделись догола. На симпатичных девушек любопытные прохожие смотрели с интересом, а от остальных, неприязненно отводили взгляд.

Эмэри потерял благодушный вид. Он одевался так, чтобы не выделяться из толпы, но иногда ему устраивали провокации, за которыми следовали повестки в суд и попытки выудить деньги. Он уже давно не оставался с незнакомыми женщинами наедине ни по каким вопросам, чтобы после не получить обвинение в домогательстве. Любые выпады женщин он воспринимал в штыки, и сейчас расценивал экзальтированную посетительницу как провокаторшу.

— Позор позволять думать ему, что вы нуждаетесь в опеке! Хватит унижать женщин! — вертя головой во все стороны, выкрикивала возмутительница спокойствия.

Катя взяла салфетку, которую сняла с пустой тарелки, поднялась и, приняв высокомерно — стервозный вид, глядя в упор на крикунью, произнесла:

— Не позволю себя оскорблять, — и обидно кинула салфетку ей в лицо, как, бывало, ссорившиеся рыцари могли кинуть железную перчатку, норовя подбить глаз.

В зале загудели. Никто не ожидал, что вместо словесной перебранки девушки столь стремительно перейдут к драке. Но дальнейшее их удивило ещё больше. После того, как активистка, возмущённо раскрыв глаза, сделала первый шаг к строгой молодой женщине, и остановилась, пробегаясь взглядом по столикам, чтобы захватить у кого-нибудь наполненный водой бокал и вылить его на обидчицу, она увидела протянутую руку.

— Ваша визитка, — потребовала Катерина и угрожающе подалась вперёд, становясь вплотную к девушке.

— Что?! — отодвинулась та.

— Я не оставлю без последствий хамское поведение. Либо вы неадекватны и пусть это признают врачи, закрывая для вас доступ в общественные места, особенно где есть дети, либо вы заплатите за своё вмешательство в мою жизнь.

— Ненормальная! — срываясь на обидчивые ноты, воскликнула активная француженка. — Я же за права женщин! Нельзя позволять им считать нас ниже себя! — девушка обращалась ко всем посетителям, понемногу пятясь от Катерины. Её взгляд действовал ей на нервы и если кто неадекватный, то это она. Сразу видно, что бешеная! Угораздило же нарваться!