— Ладно, мы же уже согласились, так что едем, проверим, что там за врата, а бабушке я пригрожу, что позвоню маме, и она несколько дней побудет дома до нашего возвращения.

Конец, но…

Вместо эпилога Взгляд в глубину веков

Вместо эпилога

Взгляд в глубину веков

Когда на землю опускалась ночь, и слуга ставил на стол подсвечник, ворча, что с плошками, наполненными жиром, было бы дешевле, Бертран замирал, уставившись на трепыхающиеся огоньки. Надо бы работать, ответить на письма королей соседних государств, обсудить беспошлинный проезд для его тамплиеров, разобраться с возникшими претензиями… надо, но огоньки свечей завораживали и погружали его в ту жизнь, когда живой огонёк по имени Катрин жил рядом с ним.

Он с первого мгновения душою почувствовал, что она необычная женщина, но как сложно порою поверить в чудо на земле. Она изменила всю его жизнь, расширила его кругозор, обогатила душу чувствами. С ней он познал настоящую любовь к женщине, раскрылся как отец, понял, что такое семья. Он был удивительно счастлив и беспечен, думая, что так будет всегда! Ребята смеялись и завидовали, когда он во весь опор скакал в замок, чтобы поскорее увидеть её. Она всегда ждала его и сердилась, если он накидывался на неё, не успев заметить, какая она хорошая хозяйка и сколько всего успела нового сделать в замке.

Магистр ордена тамплиеров сидел, пока не догорала последняя свеча, и не замечал, как по его щекам текла слеза. Когда-то он считал себя старым, а сейчас смешно вспоминать ту наивность. Как он пылал, как горел от желания целовать, обнимать Катрин, чувствовать жар её тела, а потом уже по-хозяйски смотреть, во что вылились её труды. Это свойственно только молодости.

Сейчас он лучше понимает, как много делала она и каким трудом ей всё это давалось. Она уставала биться с непониманием, искала его поддержки, а он, занятый своими делами, брал её тепло и не восполнял. Да-да, его жизнь тоже была нелегка, но он мужчина, у него под рукой была надёжная команда воинов, единомышленников, а она…

Кажется, видение захватило его настолько, что он как когда-то почувствовал тепло её тела, ласковую улыбку, а потом требовательный взгляд и упрёк, что он опять полез к ней, не побрившись. Это случалось каждый раз по его возвращению. Она скучала и быстро загоралась, отвечая на его страсть, а потом, ощупывая свои нежные щёки и губы, сердилась на него, выпихивая из кровати ногами, а он каялся, смеялся, брился и зацеловывал её, прося прощения, пока она снова не начинала пылать в его руках. Боже, как он был счастлив тогда! Он так часто рисковал собою, что не мог предположить, что однажды он останется жить, а её не будет.