Не только Эмэри, вся его семья относилась к ней с каким-то пиететом. Сам же хозяин дома не выпускал её из рук, стараясь предугадать любое желание и исполнить. Она смеялась, грозилась, что он избалует её, и она станет невыносимой капризулей, а Эмэри испытывал такой подъём душевных сил, испытывал такое счастье, что даже стал петь, часто подхватывая Катю и увлекая её в танец. Она расцветала в лучах его любви и щедро дарила в ответ свою любовь без ограничений и опасений.

Сыновья и их гости подшучивали над ними, видя их кружащимися в танце без музыки под собственный голосовой аккомпанемент, мадам Лидия говорила, что у Эмэри нет слуха, а Катюшка просто обязана освоить народные танцы, чтобы утереть нос вальсирующим французам, но им было все равно. Счастье обрушилось на них, и они выплёскивали его, как умели, не боясь быть смешными или нелепыми.

Эмэри ни одним словом не преувеличивал, когда признавался Катеньке, что с момента встречи не представлял, как жить дальше без неё.

— Пытался работать, — говорил он ей, — а вместо бумаг видел тебя, даже не замечал, как всё время делаю наброски твоего портрета.

Волнуясь, что она не поверит ему, Эмэри показывал документы, где многие листы были испорчены узнаваемыми рисунками.

— Ходил в спортзал — а в голове одни только мысли, какие слова мне надо сказать, чтобы привлечь тебя; что сделать, чтобы ты пришла ко мне и осталась навсегда. Дома услышу чьи-то шаги — бегу, думаю ты пришла. Понимал, что брежу, выдавая желаемое за действительность, но был будто пьян и предавался мечтал, пока ты не подпускала меня к себе. Секретари от меня стали шарахаться, говорили, что я пугаю их, выскакивая из-за угла…

— Эмэри, мне так жаль, что тебе пришлось испытать всё это, но…

— Не надо, любовь моя, я понимаю, что тебе нужно было время. Я собирался быть рядом всегда. Думал, что ни за что не стану давить на тебя и хотя бы другом… нет, вру, я ревновал, и противоречия раздирали меня на части! Но, Катюша, поверь мне, я бы не заставлял, ни за что не поставил бы тебя в безвыходное положение… мне важно, чтобы ты сама… чтобы я что-то значил для тебя.

Не было даже никакой притирки. С того вечера они стали жить вместе, как будто никак иначе быть не могло. Сошлись две половинки, что долго-долго искали друг друга. На дом Морриттов будто бы снизошла благодать, и все тянулись к ним, чтобы почувствовать, урвать для себя кусочек источаемого ими счастья.

Бабушка Лидия Павловна быстро освоилась, и первая назвала день недели, когда все должны вести себя тихо, так как в большом зале собираются солидные девочки её возраста для чаепития и обсуждения разных важных вопросов.