Потому я нашла первую же безопасную на вид переправу с одной семьей в повозке, и мне повезло, что они были рады взять меня с собой, заработав лишнюю монетку. У них было двое детишек, с которыми я нянчилась. И, самое главное, когда я закрывала ночью глаза, то чувствовала себя умиротворенно.

Оставив их, я нашла трех сестер, с которыми продолжила путь, и так удача сопутствовала мне из города в город, где я всегда находила компаньонок по путешествию. На меня таращились, обо мне сплетничали, кое-кто даже подходил и спрашивал, для чего я разукрасила кожу, но чаще всего меня оставляли в покое. Тем не менее при первой же возможности я купила плащ с широким капюшоном.

Чем дальше я уходила в пустыню, тем суше становился пейзаж, пляжи и пальмы сменялись песчаными змеями и кактусами. Но я продолжала путь, стараясь оказаться как можно дальше от моря. Когда я находилась возле океана, то буквально ощущала присутствие Закира Уэста и Бардена Иста.

Моя удача начала иссякать вместе с монетами. Чем дальше я уходила от гавани, тем подозрительнее относились люди к странной золотой девушке. Чтобы они согласились взять меня с собой, приходилось платить больше – и это если вообще они соглашались со мной заговорить.

Пейзажи в пути становились все более суровыми и пустынными.

Я и до того думала, что здесь жарко, но раньше с берега хотя бы дул холодный ветер с океана. А здесь безжалостно палило солнце, и ветер был горячим. Несмотря на то, что дюны казались шелковистыми и мягкими, песок прожигал подошвы обуви. Вода стоила так дорого, что один-единственный цветок, срезанный с опунции, пополнил мои запасы как воды, так и пищи.

Несмотря на все это, мне нравилось солнце. Нравилось, что я могла запрокинуть голову и почувствовать, как кожа насыщается теплом, смывая все пропитанные дождем годы, что я провела в Дерфорте.

Но в пустыне днем светило солнце, а ночью температура резко падала. Даже закутавшись во всю свою одежду, согреться мне не удавалось. Мой наряд не шел ни в какое сравнение с холодом, наступавшим с заходом солнца.

Здесь нечем было удержать жару, негде было укрыться от пронизывающего ветра, и, когда заходило солнце, казалось, что это место становилось совсем иным. Не раз я просыпалась от того, что по мне ползали скорпионы или песчаные змеи. Я пробуждалась от неистового воя койотов, отправившихся на охоту, или от криков иных путников, от которых хотелось держаться подальше.

А проблема заключалась в моей спине.

Сперва я решила, что ее опалил солнечный ожог, что мощные лучи солнца прожгли рубашку насквозь. Спина зудела, а кожа отслаивалась, доставляя болезненные ощущения.