А потом… мир вспыхивает.

В один миг я ничего не понимаю. Земля трясется. Раздаются крики. Я не могу осознать, что вонзающиеся в мое тело клинки уже не такие твердые и не острые. Оцепенев, замечаю, что что-то не так, только когда мечи падают.

Я резко открываю глаза и вижу густую, как туман, пыль, клубящуюся в воздухе. Посмотрев вниз, вижу, что мечи не сверкают серебром, а покрыты янтарной ржавчиной. Через мгновение они полностью распадаются. Чувствую, как они превращаются в песок там, где вонзались в мое тело.

А стражники…

Я смотрю, как меняется тело стоящего передо мной мужчины. Глаза, в которых застыл ужас, становятся мутными, проваливаясь в глазницы. Челюсть отвисает, будто мускулы больше не в силах ее держать. Губы шелушатся, обнажая ряд потемневших зубов. Вены гноятся и лопаются, на шее появляется сыпь. Он пытается ухватиться за прут, но его руки иссушаются до костей.

Когда он падает, его тело дергается, раздуваясь до непостижимых размеров, а потом все как будто погружается в него, съежившись и сморщившись, пока от него не остается только груда костей и пыли.

Я оборачиваюсь, услышав, какой вокруг меня стоит грохот и лязг, и вижу, что остальных стражников постигла та же участь.

Я вскидываю голову и начинаю искать глазами, пока сердце гулко ударяется о ребра…

И тут я вижу его.

Не знаю, испытывала ли я когда-нибудь такую бурную радость. Она возникает стихийно, обволакивает меня, как тепло его тела. При виде него сердце срывается с ритма, а из самой глубины моей души вырываются всхлипы.

Он пришел.

Он пришел за мной.

Ровно посреди площади со свирепым ревом садится тимбервинг, и толпа бросается врассыпную, но убегают люди не слишком быстро.

Как только Слейд спрыгивает со зверя, как только касается ногами камня, во все стороны разлетается гниль. Она поглощает зевак, и гнилые корни растут и раскидываются, заражая все на своем пути. Люди падают один за другим, тела вянут и гниют, а окружающих толпу стражников поражает та же участь.

Пытаясь устоять на ногах, я цепляюсь за прут, а из моего горла и с губ срываются крики. Мы встречаемся глазами, и мое сердце замирает.

Я чувствую ярость, которая вырывается из него бесконечными волнами, и силу, пробивающую воздух, но от этого у меня не сжимается желудок, не появляется тошнота.

Он идет ко мне, яростно чеканя шаг, и земля крошится под его ногами. Площадь рушится в тишине, пока он отравляет гнилью все на своем пути, идя прямо по разложившимся телам и превращая их в пыль. Пока крики не прекращаются. Бежать больше некому. За ним следует лишь тихая погибель.