– В-третьих, помнится, вы и сами по себе оружие. Маг приличной силы… два мага, скажем так, и один шаман.

– Я еще не шаман, – вздохнул Эдди. – Я только учусь.

– Вот и будет повод учиться интенсивнее. На самом деле оружие вам не нужно, оно лишь расслабит, отвлечет внимание ложной надеждой.

Дэн поднялся и потянулся.

– Что ж… хорошего вам вечера. И постарайтесь не разрушить город. Он нам еще пригодится.

– Не уверен, вернемся ли мы обратно… – Чарльз поправил манжеты. И подумалось, что в этой маске Милли его не узнает. А потом подумалось, что маски могут быть не только на нем, что… что, если он сам не узнает ее?

От этой мысли похолодел затылок.

И во рту пересохло.

– Я уверен. – Дэн раздавил сигару в нефритовой чаше. – В конце концов, ключ управления дирижаблем есть лишь у Наставника да у меня. У меня взять проще. Так что возвращайтесь.

Салли все-таки очнулась. Я, признаться, задремала. Сидела-сидела, держала эту ненормальную за руку и ждала, когда очнется. Пару раз даже по щекам хлопала, но без особого результата. В конце концов все-таки придремала, а проснулась от шепота.

– Боже, боже, божечки мой… – Салли все так же сидела на кровати и обнимала себя. Она раскачивалась, а белый чепец упал на пол. Волосы ее рассыпались по плечам золотой волной, а из глаз потоками текли слезы. – Божечки мой, божечки…

– Чего опять? – Я широко зевнула и поскребла зудящую щеку.

Шторы я чуть приоткрыла, не в темени же сидеть. И свет, пробиваясь сквозь них, делал комнату серой. А главное, не понять, что там за окнами, рассвет, закат или еще чего.

– Божечки… – всхлипнула Салли, уставившись на меня огромными заплаканными глазищами. – Божечки…

– Да успокойся уже.

И что с ней делать-то?

– Я… я тебя помню! – сказала Салли, глядя на меня с суеверным ужасом. И что, спрашивается, я ей сделала?

– Рада за тебя.

– И себя помню. Как будто другой. Странно так. – Она взялась за виски. – Голова болит. Так болит голова… это все не я! Мама, мамочка…