Синеватые ногти.

Синеватые губы.

Ублюдок умер слишком быстро после того, что он сделал.

– Здравствуй, – эхом отозвалась Августа. Шепот ее был тише голоса ветра за окном. Но Чарльз услышал. И улыбнулся.

– Это ты? – столь же тихо спросил он.

– Ты пришел за мной? – Августа повернула голову к нему.

– Да.

– Зачем?

– Чтобы спасти.

– Я не просила меня спасать.

– Ты… помнишь?

– Помню.

– Что?

– Все помню. – Ее безмятежная улыбка пугала. – Помню, что жила. И любила. И была счастлива.

По спине Чарльза пробежал холодок.

– Помню, что меня тоже любили.

– Не только тебя.

– Не только. Но он бы понял. Уилл. Рано или поздно он бы понял, что ему нужна лишь я. И отослал бы прочих. И мы жили бы втроем. Он, я и наш сын.

– Или дочь?

– Сын. Он хотел сына. – Она попыталась сесть, и Чарльз поспешно сунул ей за спину подушку. От Августы пахло болезнью и… безумием?