– Не я.

– Конечно, твоя потаскуха…

– Замолчи.

– Она пришла. Обманула… и убила! Ты и она… будьте вы прокляты!

Этот визг ударил по ушам. И мрачноватого вида сиделка, присланная Дэном, поспешно перехватила руки Августы.

– Не шали, девонька, – сказала она неожиданно мягким низким голосом. – О ребеночке подумай.

– Он… он родится!

– Обязательно. – Сиделка была крупной и грубоватой женщиной, до того некрасивой, что и смотреть-то на нее не хотелось. – Обязательно родится.

– Сын.

– Может, и дочка.

– Сын нужен! – заспорила Августа, неожиданно успокаиваясь. – Уиллу был нужен сын!

– Будет сын.

– Наследник!

– А то.

– Он родится… он вырастет. Я расскажу ему все. И он вас убьет! – радостно завершила Августа, откидываясь на подушки. – Пить хочу.

– Сейчас, детонька. Водички? Или вот бульончику? Бульончик хороший, бульончик силы даст. Давай-ка ложечку… вот умничка… у такой красавицы…

Сиделка ворковала, успевая и подушки взбить, и одеяло поправить, и удержать Августу, обжигающий взгляд которой не обещал ничего хорошего.

– Чтобы детки сильными были, и мамочка должна быть сильной.

И Чарльз поднялся. Может, лекарство не подействовало? Или… или не подействует вовсе? Что, если дело не в привороте? Вдруг это именно любовь, самая настоящая?

Он вышел и прикрыл за собой дверь.