Прислонился к створкам, закрыл глаза. Боги, как он устал… и от Запада, и от всей этой истории.

– Не помогло? – Милисента подпирала стену.

– Не знаю. Я боюсь, что и не поможет. Что дело не в нем, а в ней самой.

– И что дальше?

– Понятия не имею, – вынужден был признаться Чарльз. – Я как-то не думал. Я… я же считал, что и вправду нужен. Что приду. Спасу. И мы уедем. Она очнется.

Он подавил вздох.

Милисента взяла мужа за руку и осторожно заглянула в глаза.

– Может… ей нужно время?

– Может.

Только Чарльз уже начал подозревать, что и время не поможет, что… А и вправду, что дальше?

– Надо отвезти ее домой. Там врачи. И целители. Здешнему я как-то не особо доверяю, – признался он. Пальцы жены были холодны. И сама она, наверное, замерзла. В этих башнях как-то слишком уж зябко. И он обнял Милисенту.

Просто взял и обнял.

– Есть те, кто занимается душевнобольными… не знаю… про них всякое говорят. Я не отдам ее в…

– В дом призрения?

– Лечебницу, – поправил Чарльз. – Хотя есть очень хорошие, но все одно не отдам. Поместье… небольшое и тихое. Найму кого-нибудь, чтобы присматривали. Опять же… может, это от беременности? Я слышал, что беременные часто разум теряют.

– Может, и так.

– Не особо на это надеешься?

– Не знаю, – честно призналась Милисента. – Я ее вообще боюсь. Но постараюсь как-нибудь привыкнуть. Мы ведь родственники теперь? Или как?

– Родственники.

От нее пахло травами.