Но затем я услышала другие голоса — Рэйвена и Хелен, Натана и Дейзи — они звали меня. Они ползли вниз по стенам колодца, храбро встретившись с этим ужасным местом, лишь бы найти меня. Я взмахнула крыльями за спиной и вырвалась из хватки ван Друда. Я увидела, как его глаза распахнулись в удивлении — затем он начал падать. Я видела, как тени закопошились на нём, поглощая его, подобно чёрным воронам, клевавшим труп на обочине. Потом я отпрянула и взмахнула крыльями над стеклом, стягивая расплавленное стекло над разломом, пока он полностью не заполнился. Я погасила огонь крыльев, подумав о ледяной Северной Атлантике и о пробуждении в холодные зори в неотапливаемых съёмных квартирах, и затем овеяла этой мерзлотой стекло, пока пломба не застыла. Тени бились о стекло, но, как и у мотыльков, бьющихся об окно, их крики были заглушены, перекрыты криками зовущих меня друзей.

Я отвернулась от теней и откликнулась на крики друзей:

— Здесь, — кричала я. — Я здесь.

ГЛАВА 35

В последующие годы я иногда задавалась вопросом, победили ли мы на самом деле. Да, тени в мире без мастера волей-неволей рассеялись (куда, мы сможем выяснить это только в грядущие годы), но стоило войне начаться, как она захлестнула подобно некой ужасной машине, перемалывая молодые жизни в своих огромных беспощадных шестерёнках. После битвы при Буйоне, продвижение Германии было остановлено на несколько недель в сражении вдоль побережья реки в северо-западной Франции. Натан и Стрелки Готорна сражались в битве на Марне. Натан заслужил Серебряную звезду, а рядовой Джеймс Джекинс получил медаль за отличия, а десятки других парней Готорна потеряли свои жизни.

Вскоре стало ясно, что только парни, которые собирались домой «ещё до листопада» были единственными, чьи души уносились с поля сражения Дарклинги. Там было так много душ, чтобы переправить их, что нам потребовалось ещё больше Дарклингов. Они прилетели со всех уголков мира. Арсиноя предложила использовать Замок Буйон как их плацдарм. Я пробыла там несколько месяцев, но когда Рэйвен присоединился к Стрелкам Готорна (Мистер Фарнсворт, работавший в Британском Военном министерстве, выторговал ему офицерский чин), я решила, что не могу провести всю войну, помогая только погибшем. Я вызвалась добровольцем на работу в полевом госпитале близ фронта, где мисс Шарп стала главной медсестрой, а мисс Кори водила машину скорой помощи.

Я спросила у Хелен, не хочет ли она стать волонтёром, но она сказала, что из неё будет никудышная медсестра. Она вернулась в Париж и с Манон занялась оказанием гуманитарной помощи для бельгийских беженцев. Она собирала деньги, обходя «бывших учениц» Блитвуда, живших в Париже, в том числе Джорджиану Монморанси и Андалусию Бомон, которые вместе жили в Монмартре. Разочарованные необходимостью полагаться на благотворительность, они с Мамон открыли школу плетения кружева и компанию по производству одежды, где производили бандажи, носки, свитера и другие военные расходники.