Образы на стенах изображали действие. Феникс и мужчина в накидке, чьи тени выглядели как гигантская ворона, оба преклонили колени над жерлом сосуда. Феникс развевал вокруг них пламя, растапливая стеклянную крышку и высвобождая тени — тучные в форме головастиков создания с зияющими зубастыми пастями, которые цеплялись за людей и высасывали из них жизнь. Высасывали из них надежду. Это были пожиратели надежды, о которых мне рассказывал Эльфвеард.

— Но как такое возможно? — воскликнула я.

— Мы стоим вне времени, — терпеливо объяснил ван Друд. — Этот миг существует во всех измерениях. То, что ты сделала ранее, состоит в том, что ты сделаешь снова — и снова. Это то, что ты всегда будешь делать. Неужели ты не слышишь, как они взывают к тебе?

Я слышала. Мне для этого не нужен был слух Дарклинга. Тени звали из-под стекла. «С нами ты никогда больше не будешь слабой, ты никогда не будешь мёрзнуть или голодать. Никто не посмеётся над тобой и не причинит тебе вреда». Я встала на колени близ жерла сосуда, рядом с ван Друдом, равно как и моя тень — так и будет? Так всегда было? — и прижала руку к стеклу. Тени вздымались к моему прикосновению. Я могла ощутить, как стекло становилось теплее, таяло в пламени моих крыльев. Зачем ещё мне крылья, объятые пламенем, если не для этого?

«И воссияет новый свет из осколков разбитого сосуда».

Я услышала голос мисс Кори, читавший строку из «Порочности Ангелов».

«Феникс, рождённый от Дарклинга и человека, изгонит тени».

А потом я услышала голос Рен:

«Как только феникс оперится, проклятье наше истечёт».

Возможно ли, что мне предначертано разбить сосуд?

«Да», — пели тени.

Но ведь и раньше были фениксы, а проклятие так и не снято…

«Ты иная, — пели тени. — Ты единственная».

Я ошарашено посмотрела на ван Друда. В его глазах сияло отражение моих пылающих крыльев. Внезапно я увидела, как пламя перескакивает по столам раскройки на фабрике «Трайангл». Я увидела визжащих девушек, когда пламенем обхватило их платья. Я увидела Тилли Куперманн, тянущуюся ко мне на крыше и разбивающуюся на смерть. В то утро она сказала мне, что знает, что я была на стороне ангелов.

А затем я почувствовала на себе руки Рэйвена, когда он поймал меня, и услышала голос Рэйвена, подобно колоколу, отбивавшему в моей голове — только колокольный ребёнок может уничтожить мастера теней.

Колокол отбивал благозвучно и чисто — дискант, в котором я слышала любовь. Длинная зазубренная трещина расколола стекло. Ван Друд, его лицо сияло восхищение, склонился вперёд. Я положила руку на его спину — точно также как он положил руку на спину Тилли Куперманн на крыше «Трайангл» — и толкнула его сквозь расширяющийся разлом. Застигнутый врасплох, он упал, но в последний момент он ухватился за мою руку и потянул меня за собой. Я упала вперёд, одной рукой вцепившись в край, наши тела закупорили разлом, тени карабкались вокруг нас, призывая меня. Их голоса на удивление были мелодичными. Было бы так просто отпустить…