— Арраэх, — прошептал я, чувствуя, как боль, разъедавшая меня изнутри, начинает рассасываться и отпускать. — Я так счастлив… что вы живы! Я так счастлив!..

И после этого начались длительные часы разговоров. К нам присоединились Риан, Мия, дядя Мирамиил и еще два моих кузена — Райс и Морроут. Я слушал о спасении своего народа с особенным трепетом. Арраэх описал все по порядку: сперва пленение Мерфиоха, потом отлет на планету Мироан, ставшую зоннёнам хорошим убежищем, а после — отчаянные поиски меня…

Зоннёнов выжило всего треть населения планеты, и среди них осталось не так уж много наших родственников. Наша с Арраэхом и Рианом мать, а также сестра Зара погибли в огне. Оказывается, это именно мама отправила меня на звездолете прочь. Она нашла меня почти бездыханным, когда Арраэх вступил в схватку с Мерфиохом. Мама знала, что если я очнусь, то тут же начну спасать всех вокруг, а значит, обязательно погибну. Поэтому она просто отправила меня прочь: впихнула в старенький звездолет, настроила Проводника, а когда я вырвался из атмосферы погибающей планеты, погибла от очередного взрыва, прогремевшего на космодроме Дииморы.

Так как моя память резко прерывалась, я попросил объяснить мне, где меня нашли.

Отчего-то Арраэх и Дирамиил странно переглянулись, а потом дядя рассказал лихо закрученную историю: так как моя жизнь в звездолете висела на волоске (отчаяние начало убивать меня), я создал киборга и переселился в его тело. Потом меня нашли люди с планеты Ишир и решили, что я обычный киборг. Я попал на Военную базу людей, потом побывал с заданием на Зиграме, где и повстречал дядю Мирамиила, а также нашел едва вышедших из анабиоза Риана и Мию. После мы все сразились с Мерфиохом, который вознамерился уничтожить Ишир, но я пожертвовал собой и остановил смертельный залп на планету. Мое тело киборга было уничтожено, и я сам едва не превратился в прах, но в этот момент корабли зоннёнов вошли в околопланетное пространство Ишира, и меня быстро выловили из космоса и поместили в регенерационную камеру, в которой я пролежал бесчисленное количество часов. Уверенности, что я очнусь, ни у кого не было, а отсутствие памяти оказалось последствиями предсмертного состояния. Да и вообще, то, что я выжил, даже по зоннёнским понятиям было невероятным чудом.

Их рассказ меня очень впечатлил, но отчего-то внутри зародилось какое-то неясное мучительное беспокойство.

— Это точно всё, что было со мной? — уточнил я, и мои братья вдруг незримо напряглись. Меня это насторожило, но вдруг тоненькая белая ладошка Мии легла на мое плечо.