Я вошла в помещение и еще раз подивилась его невероятной роскоши. Огромная кровать с белоснежным постельным бельём, золотистые портьеры на все окно, резные и стеклянные столики, массажное кресло, огромные экраны головизоров на трех стенах, широкий вход в ванную комнату — все блестело новизной и богатством. В воздухе витал приятный сандаловый аромат, и я еще несколько мгновений жадно вдыхала воздух. А потом, наконец-то испугалась. Руэллианин придет сюда? Будет видеть меня воочию???

А впрочем… зачем мне переживать? Зачем измучивать себя? Я просто посмотрю на него еще разочек и исчезну отсюда навсегда…

Вдруг стало даже немного стыдно: веду себя, как дитя малое. Как сумасшедшая фанатка. Но… как только вспоминаю о настоящем Руэле, хочется обязательно для него что-то сделать. В память о нем. И тут меня осенило: наверняка, Руэлю было бы приятно, если бы я от всего сердца послужила его «прототипу»!

— Руэль! — прошептала я, закрывая глаза. — В память о тебе…

И принялась тщательно обрабатывать излучателем все помещение, а заодно и себя саму: иммунная система пришельцев могла оказаться чувствительной к каким-то местным заболеваниям, поэтому нужно было обезопасить это помещение с максимальным усердием.

…Руэллианин появился строго через час, заставив меня, присевшую в кресло, мигом подскочить. Дверь номера бесшумно отъехала в сторону, а я замерла и даже перестала дышать.

Зоннён недоуменно взглянул на меня замершую, а находящийся за его спиной управляющий, отправивший меня сюда, учтиво проговорил:

— Эта помощница все вам расскажет и покажет. Вы можете пользоваться ее услугами до самого отхода ко сну! Приятного вечера!

Дверь снова бесшумно возвратилась на место, а Руэллианин немного хмуро окинул меня взглядом. Я сжалась от его некоторого напряжения и опустила глаза. Я ему не нравлюсь? Он… строгий?

— Как вас зовут? — послышался неожиданно мягкий голос… моего Руэля. Я вздрогнула. Тембр — один в один! Мне стало не по себе, но я ответила:

— Исида…

И вдруг поняла, что назвала свое настоящее имя, а не то, с которым устроилась сюда и которое отчетливо виднелось на моем бейджике.

Я испуганно взглянула на зоннёна и уперлась в его прищуренный взгляд. Сердце колотилось, ноги подрагивали.

— Ваше сердце… так сильно стучит, — вдруг произнес он, и я побледнела: это было в манере Руэля постоянно «читать» мое настроение по ритму сердца. — Вы меня боитесь?

Я не знала, что сказать, но потом решила быть честной:

— Да, немного… — пробормотала я.

— Не бойтесь, — ответил он и вдруг совершенно по-человечески с какой-то усталостью и ленцой сбросил с себя широкую верхнюю тунику, оставшись в нижней, которая не прикрывала плечи, но тоже доходила ему до пят.