Я почувствовал, что начинаю думать не о том, о чем надо, и попытался сосредоточиться на прежней цели.

— Я пришел, чтобы найти Исиду! Ты знаешь, где она сейчас?

Моника удивилась и нахмурилась.

— Даже если я и знаю, то тебе уж точно не скажу, — буркнула она, и пришла очередь удивляться мне.

— Но почему?

Моника посмотрела на меня раздраженно.

— Потому что из-за вас она и так уже жутко настрадалась! Хватит издеваться над человеком. Она ведь не такая… вечная, как вы! Ее жизнь — пылинка по сравнению с вашей, так что оставьте ее в покое!

Вся эта эмоциональная тирада навела меня на мысль, что с Исидой случилось что-то очень нехорошее.

И тут я вдруг осознал. За всеми этими заботами по спасению Руэля и становлению отношений с Иширом, я совершенно не думал о том, что происходит с остальными нашими знакомыми, а, в частности, с ней. Ведь она увидела останки киборга, и, наверное, не в курсе, что Руэль на самом деле жив…

Отругав себя за недальновидность и черствость, я уже очень серьезно посмотрел Монике в глаза.

— Моника! Руэль жив, и я хотел бы сказать об этом Исиде!

Моника очень удивилась.

— Руэль был киборгом, и он уничтожен. Ты хочешь отправить к Исиде еще одного? Думаю, не стоит. Ее чувства и так обречены и даже безумны. Пусть лучше переболеет этим и вернется к нормальной жизни!

Я отрицательно покачал головой.

— Ты не понимаешь! Настоящий Руэль — это не киборг, а живой зоннён! Они должны встретиться и поговорить!

Так как Моника все равно упрямилась и не доверяла мне, пришлось посвятить ее в ту историю, каким образом зоннён находился в механическом теле. И она сломалась.

— Ладно! Исида сейчас в клинике. У нее нервный срыв. Она считает, что Руэля больше нет, и просто не хочет жить…

Я почувствовал всплеск волнения.

— Скорее! Мы должны ее найти!

Моника даже удивилась моему искреннему участию, но сказала, что до клиники мы не доберемся быстрее, чем за час.