— Доберёмся! — оборвал я ее. — У меня есть способ получше…

Моника оставила на посту помощника и вышла со мной на балконную террасу.

— Мне нужна твоя рука, — не сдержав улыбки, проговорил я. — Ты же должна в разуме четко представить то место, куда мы должны попасть.

Моника кивнула и протянула мне руку. Когда я коснулся ее, по телу пробежала сладостная дрожь, и Моника тоже вздрогнула. Посмотрела на меня странно, но тут же опустила глаза. Потом и вовсе их закрыла, формируя перед глазами нужную картинку.

Пару мгновений — и мы стоим где-то в белом узком коридоре, зажатые лавками в нише у стены. Как удачно попали… в почти укромное место!

У меня внутри вспыхнул азарт, и я резко привлек Монику к себе и впился в ее губы поцелуем. Она дернулась только в первое мгновение, а потом так жадно ответила мне, что у меня безумно закружилась голова. Я не ожидал такого напора и был приятно удивлен.

— Моя Моника! — зашептал я ей на ухо, когда растерзал ее губы до красноты. — Не сердись на меня! Я не плохой. Просто… жизнь сложная штука. Но… ты удивительна и прекрасна! Ты сводишь меня с ума!!!

— Ага, прям сейчас возьму и поверю! — пробормотала она скептически, но взволнованно дыша. — Ты много раз обманывал меня, и я тебе не доверяю. Какая я у тебя в списке: десятая, двадцатая? Поди вас пойми, пришельцев недоделанных, где у вас правда, а где ложь. То ты Мирам с Зиграма, то Лукас Маккейн, то теперь Мира… как там тебя… зоннён. То дифирамбы поешь на ухо, то исчезаешь без следа… Не проведешь ты меня на сей раз…

Но на мой следующий поцелуй она снова ответила так дерзко, что я понял: ее влечет ко мне, хоть она и обижена на меня. А если обижена, значит… я ей не безразличен! Это окрылило. Я поумерил свой пыл и начал целовать ее нежно, словно она хрупкий цветок.

— Ты не двадцатая… — шептал я ей хрипло. — Ты единственная… В «соперницах» у тебя только… мои обязанности перед моим народом. Но я действительно виноват. Честно говоря, я… не так уж опытен с женщинами и немного не умею вас понимать…

Моника так удивилась, что даже отодвинулась и посмотрела мне в глаза.

— При твоем-то… г-м-м… возрасте?

— Да, — улыбнулся я. — У меня была всего одна невеста, но… мы разорвали отношения, и это было очень давно…

Моника так изумленно таращилась на меня своими большими темными глазами, что я не выдержал и рассмеялся.

— Но зачем тебе я? — задала она вдруг весьма странный вопрос, на что я ответил:

— Ты особенная!

И снова нашел ее губы, доказывая, что говорю чистую правду…

Нас прервала медсестра, громко вскрикнувшая от испуга, и с неловкими улыбками мы поспешили удалиться прочь.