Берн нежно положил руку ей на плечо, заставляя поднять полные слез глаза на него.

– Это не из-за тебя, Руа. Ты ни в чем не виновата, – прошептал он. – Раффиел знал это. Он бы ни за что не пожелал, чтобы ты страдала и чувствовала вину.

Непрошеная слеза все же скатилась по щеке Руа, а Берн взглянул в окно.

– Пойдем. – Он подтолкнул ее к стеклу, и они увидели, как над хребтами Высоких гор взошло солнце. Далеко внизу раздавались радостные возгласы – жители Ексшира приветствовали новый день, пережив самую короткую ночь в году.

– Видишь? – Берн кивнул на окно, снизу доносились молитвы и песнопения, славящие новый свет.

– Солнце? – Руа приподняла бровь, глядя на золотое сияние.

– Это обещание нам: всегда наступит новый день, Руа. – Берн дотронулся пальцами до лба и произнес молитву богу Солнца на ифике: – Солнце будет продолжать подниматься – и мы вместе с ним.

– Это все поэтическая чепуха. – Руа скрестила руки на груди, хотя ее глаза все еще были прикованы к разбухающему солнцу. Будто какая-то часть души не могла оторваться от этой красоты.

– Может быть. – Берн усмехнулся. – Но эта поэтическая чепуха помогает мне продолжать идти. Я спрашиваю себя, что буду делать с солнечным светом, который льется на меня сегодня. А затем просто иду и делаю. Вот насколько далеко я заглядываю в будущее. Возможно, однажды я смогу задуматься о лете и осени, или даже о нескольких годах. Но пока думаю только о свете одного дня.

Солнце поднялось, окруженное золотым ореолом, разлив великолепные лучи на горы. Руа задумалась, что бы она сделала, если бы позволила себе один день, всего один, чтобы избавиться от этой тесноты в груди. Как далеко она сможет пройти без этого свинцового груза? Сначала попробует сделать одну простую вещь, а потом посмотрит, куда двигаться дальше.

Обхватив Берна руками, она притянула его в объятия и почувствовала его улыбку, когда он положил подбородок ей на плечо. Крепко обняв его, Руа позволила слезам течь по щекам – словно сияющие лучи прорвали какую-то плотину. Берн успокаивающе гладил ее по спине, прижимая к себе, и Руа подумала, что он обнимает ее не только ради себя, но и ради Раффиела. Берн носил часть его души в себе, жизнь его суженого была связана с его собственной. Руа представила, что это Раффиел обнимает ее, и она обняла Берна так, как хотела обнять своего старшего брата перед смертью.

Со свадьбой с Раффиелем или без нее – но Берн тоже был ее старшим братом, и она будет любить его, как родного.

– Руа! – девичий голос, полный паники, ворвался в башню.

Руа повернула голову к дверному проему и увидела Анерин – запыхавшуюся, с широко распахнутыми глазами. Руа отпустила Берна и подбежала к синей ведьме.