Вид у рыжего бедняги был не из приятных — грязная рыже-бело-красная шерсть пестрила несчетным множеством колтунов, а на передней лапе был шрам, вокруг которого почти не росла шерсть.
Приготовив все необходимое, мы с Кларой приступили к помывочно-уходовым процедурам. Сначала сотригли скатавшуюся шерсть, потом вычесали…
Когда со всеми этапами было покончено, мокрый чистый рыжий комок спрятался в своем укрытии чтобы обсохнуть. Я подбавил жару в камин, чтобы помочь пушистому согреться, а потом отправился с Кларой на ужин.
Сдерживаться все это время было трудно.
Я понимал, что моей супруге нужно время, поэтому не проявлял инициативу первым, но как же иной раз хотелось наплевать на все… Прижать ее к себе и не отпускать, пока не устану целовать эти теплые и нежные уста… Не понимаю какой бес меня укусил, ибо раньше такого не было.
За ужином мы выбрали кличку для нового члена семьи. Имя «Марс», предложенное супругой, было необычным, но вполне даже подходило нашему пушистому питомцу. За непринужденной беседой и уходом за новым членом семьи я и не замечал как быстро пролетало время, и это было еще удивительнее. После небольшого совместного ужина мы отправились по своим делам: я — в кабинет, а Клара — к подруге. По крайней мере именно так она мне сказала, а я не спешил этот факт проверять.
Ночь была адской. Про сон можно было и не говорить — его попросту не было. В грудь словно вонзали кол за колом…
Я не помню на своей памяти более сильных приступов… Это просто какой-то кошмар. Дрожащей рукой я дотянулся до настойки и выпил очередную лошадиную дозу, после чего вновь упал на подушку в ожидании облегчения. Только вот боль не спешила утихать. Она пронзала и резала, не давала нормально дышать, не то что мыслить… Так я и провалялся до самого утра в тщетных попытках утихомирить приступ пока в комнату не заявился Ханс, чтобы проводить меня на завтрак.