- … дама с низкой социальной ответственностью, - бормочу я себе под нос, чувствуя их обоих какими-то стервятниками. Бормочу, заговаривая для самой себя первую – самую болезненную волну стыда. Накрывает с головой и щеки не горят – они белеют и кажется даже немеют. Он рассказал! Эта мразь еще и рассказала всё де Рогану. Может и в подробностях, и даже скорее всего. А чего я ждала, советуя уточнить подробности у друга?

- Не дама, - расстроенно возражает ла Марльер, возможно расслышав только первое слово: - Иначе я никак не посмел бы. Подойти потом с извинениями показалось мне невозможным, слишком болезненным для вас. Если бы я только знал!

- Что вы предлагаете, мсье граф? – тороплю его я, буквально хватая себя в руки. В извинениях нет смысла – раньше он был, сейчас же это простая формальность. Задав вопрос, я уже в состоянии поднять взгляд и рассматриваю его – мой Франсуа будет выглядеть так же в свои… сколько ему?

- А сколько вам лет? – звучит немного растерянно, потому что вырывается нечаянно.

- Вскорости исполнится сорок пять, мадам, - с готовностью докладывает он, - прошу вас обращаться ко мне просто – Алекс. В свою очередь разрешите и мне звать вас по имени, это сделает наше общение более непринужденным.

А я понимаю, что тянет смеяться… нет – неприлично ржать! Красивое здесь время, что ни говори! А еще я потрясенно понимаю, что думаю сейчас на русском. Больше того – способ мышления, мысленные обороты! Сейчас душой я за триста лет отсюда! Что это? Отрицание всей этой ситуации, такой странный способ побега из нее? Психика чудит...

- После всего, что между нами было, так и быть - разрешаю, мсье, - выпрямляюсь я в кресле с придурковатой лучезарной улыбкой.

Де Роган делает какое-то резкое движение, или мне кажется? Отмечаю это краем глаза, на него не смотрю. Глупо, наверное – такой игнор… Но я и правда верила в него и надеялась на понимание.

- Я думаю, теперь последуют предложения относительно дальнейшей судьбы моего сына, - тороплю я графа.

- Да, мадам, - соглашается он. А я жду продолжения, и отвести взгляд трудно. Настоящая мужская красота штука редкая. Такая вот полная, безусловная, когда всё в комплексе – внешность, стать, голос, спокойная уверенность. Подрастет мой Франсуа и разобьет не одно женское сердце. Что не совсем и есть хорошо. Да… граф, как выдержанное вино, стал только лучше с годами – тут не отнять.

- Если бы я получил известие о мальчике раньше, когда ваш муж был еще жив, скорее всего, искал бы личной встречи с виконтом. Чем бы это закончилось, затрудняюсь сказать, - медленно подбирает он слова, - возможно, что ничем хорошим. Но теперь, когда Франсуа остался без надлежащей поддержки, я прошу вашего разрешения уведомить его о настоящем положении вещей.