И только в прямой связи с ним всплывает со дна памяти куча всего – названия медицинской аппаратуры, термины, порядок проведения операций, лица ребят… да – Вера, Стас… Шония для меня крепкая ниточка, связывающая с этим миром, слабенькая надежда на то, что будет время прийти в себя и разумно во всем разобраться, не скатившись до этого в свой персональный ад. По факту, он здесь единственный близкий для меня человек.

- Маня, ты отказываешься их вспоминать? – сел он тогда возле меня, - а меня помнишь? Улыбаешься?

И замолчал, давая мне время. Только смотрел так… Странное это было выражение лица, блаженное какое-то, или благостное – будто светился изнутри. Это трудно объяснить и еще труднее поверить в настолько огромную радость! За меня радость. А потом покачал головой, зарылся лицом мне в ладонь и оторвался от нее уже с улыбкой. И я тоже смотрела, будто заново узнавая его - соскучилась. Тоже улыбалась. И что-то дернуло вдруг прошептать то, что повторяла десятки, если не сотни раз за всё то время - там. Стоило взять в руки медицинский инструмент или даже просто перевязочный и я просила в голос или мысленно - о поддержке и помощи:

- Благословите, шеф, - сейчас получилось тихо и хрипло.

- Это я… да запросто, - чуть замялся он и вдруг опустился на колени у кровати, прижавшись губами к моему лбу: - Благословляю – выздоравливай, солнце.

- Нет… не так же, - дрожали у меня губы.

- Да всё так, ты просто не знаешь как нужно, – уткнулся он лицом в подушку, виском к виску со мной, тяжело вздохнул куда-то туда: - Ничего, всё будет хорошо, я обещаю.

Любимая присказка Рауля – «тout ira bien». Я крепко сжала веки в надежде сдержать слёзы. И не вышло, процесс пошел и потекло… по щекам, за уши, в волосы, на подушку. И вздрагивал рядом, жался ко мне виском Шония, сопел, опять бормотал что-то в неё сквозь зубы. Не хватало воздуха, заложило нос… я жадно вдохнула, а получилось почти рыдание.

Незнакомый голос заставил открыть глаза:

- Эмоции, это хорошо. Но тут у вас, ребята, явно перебор. Давай… кончай уже, Гоша.

- Да почти уже... Виталий Иванович… - оторвался от подушки Шония.

- Машу в краску вогнал… хорошо она реагирует на тебя, замечательная эмоциональная реакция. Машенька, устала?

Я еще крепче стиснула веки. Все эти намёки, шутки, попытки поддержать меня и даже развеселить! Если бы они знали!

- Я буду часто заходить. Тебя сейчас в интенсивку – там с этим проще, - поднялся он с колен и потянулся ко мне рукой. И я с трудом, но дала свою – привычно, как всегда. Он секунду помедлил, придерживая её двумя руками, потом склонился и поцеловал. Я кивнула, отпуская его… хотелось спать.