И вдруг в один из дней в палату быстро вошел Шония.

- Манечка, собирайся - тебя выписывают. На улице лето… хочешь на Озера? - присел он возле меня, - можно бы в парк, но там парковка далеко, а к Озерам хороший подъезд. Солнце, нужно многое тебе рассказать, только давай на свежем воздухе? Это я настоял на твоей выписке.

***

Шония настоял на разговоре с лечащим Маши и психологом. Причина этого была серьезной – Маша удалялась семимильными шагами. Даже по сравнению с тем первым днем разница на его взгляд была ужасающей. За эти полтора месяца она стала совершено закрытой, отвечала односложно, прятала глаза… А если взгляд удавалось поймать, Георгия буквально скручивало от боли, которая в нем жила. И это при том, что болей у нее не было. А когда психолог предложила подселить к ней соседку – спокойную, приятную женщину, всё стало только хуже – если не было процедур или занятий, Маша отворачивалась к стене и делала вид, что спит. А ночами не спала, тихо ворочалась, иногда стояла у окна.

- Она плохо ест, буквально заставляет себя – я сам наблюдал это. И почти не поправляется. Понятно – эта её еда та еще дрянь! – пытался он донести свою мысль, - но там совсем нет потребности в общении, хотя она вспомнила почти всех. Но для неё мы… будто картонные персонажи – ни о чём! Вы помните, Виталий Иванович, как вначале она встречала меня, ждала… Понятно - всё дело в том, что помнила по какой-то причине только меня. Но не теперь же? Её будто ест что-то изнутри, она опять тает, слабеет. В общем, так - у меня хренова куча отгулов. В связи с ковидом количество плановых операций снизилось. А с Маней - вопрос жизни и смерти, так что я её забираю. Не сдвинется ничего – приду опять на поклон к вам, но, Санна…!

- Вы правы, на контакт она категорически не идет, и я просто дала ей время. Но все показатели демонстрируют улучшение.

- Физической формы, - поддакнул Шония, - а у неё горе вселенское в глазах! Там такое плещется – у меня озноб по телу. Ей выйти отсюда нужно… она в окно постоянно смотрит – лето там. Отвезу… куда захочет, туда и отвезу. Не смотрите так, дорогой Виталий Иванович… не нужно меня предупреждать о само собой разумеющемся. И раз уж так вышло, что все в курсе моих чувств, то сразу скажу – мне Маша нужна вся.

- Гоша, а дети? Они могут встретить её не очень приветливо, - осторожно полюбопытствовал Гнатюк.

- А с мужиками я договорился. Они настороже, конечно, но это нормально. Радости особой нет – тоже предсказуемо… посмотрим. У меня опять нет выхода. И денег тоже.

- С местами в стационаре проблема… я не против выписки, - высказалась психолог, - а вы, Георгий Зурабович, излишне драматизируете. Я вижу перед собой спокойную, пускай и излишне молчаливую женщину. Но длительная кома в любом случае - частичное поражение мозга. Даже если оно небольшое, изменения личности неминуемы.