Ох. Вот и ответы.

   И они мне нравятся.

   И Холд нравится все больше.

   – Получается, Дэлориан все ещё один? – Желание всех осчастливить оказалось заразным. Я подозрительно покосилась на источник «инфекции».

   – Одинок и печален, – подтвердила она. – И мои гадания молчат, будто кто-то связал их немой клятвой.

   Мы обменялись сочувствующими вздохами.

   После чего Розабель подалась ко мне и, понизив голос, призналась:

   – Нет, он, конечно, запретил мне гадать на себя, но я все равно не оставляю попыток.

   – И?!

   – Пока там совсем глухо.

   Что ж, ладно. Свобода тоже иногда может быть приятной, но мне не показалось, что Дэлориан наслаждается своей.

   …Вернувшись домой, я сразу же угодила в ловушку объятий Холда – и вот мы точно друг другом наслаждались. От макушек до кончиков пальцев на ногах. До самой капли. На время забыв о скопившихся тайнах, нависшей над городом опасности и всех расследованиях. Нам просто было хорошо вместе. И впервые за несколько лет я не пыталась предсказать, каким будет мое будущее и сколькими страданиями придется расплачиваться за мгновения счастья.

   Утро началось с небольшого противостояния: Холд желал запереть меня в безопасности, увлечь обустройством нашего с ним пространства или ещё чем, я же рвалась участвовать. Я – полноценный напарник, а не трепетная фея! Нет, фея тоже, но не прямо сейчас.

   В итоге мы орали друг на друга так, что оба охрипли.

   Потом целовались до одурения, отмахиваясь от летающих вокруг посланий.

   Разрешилось все немного внезапным образом. Пока мы хватали воздух и пытались отдышаться, а Холд ловил жужжащее сообщение, я вспомнила кое-что, о чем, по-хорошему, стоило бы вспомнить ещё вчера. И рассказать. Но озарение произошло только сейчас, так что исправляюсь.

   – Кай?

   – Мм-м?

   Меня он пока слушал вполуха, сосредоточенный на докладе отдежурившего патруля.

   Что же, сейчас мы это исправим!