Пока я была обездвижена, меня навестили все, кто хоть мало-мальски был со мной знаком. Его Величество прислал цветы, а сам долго сидел вблизи постели, извиняясь за злополучный ужин. На мой вопрос о неожиданном слепом доверии в святилище, он ответил просто:

— Я провидец, Эванджелина. После схватки во дворце я уснул, и в мой сон пришел твой образ, как ты спасаешь моего сына, Александру и Севостьяну. Да и не мог я убить возлюбленную Ричарда.

— Почему же вы раньше этого не увидели? — грустно заметила я, но следом опомнилась, что упрекать монарха по меньшей мере неприлично.

С другой стороны, все равно обидно. Сколько всего мы могли избежать?

— Всемогущая Фейт, — он поднял руки к потолку, — почему с колдуньями всегда сложно? Я же не мошенница-гадалка. Магия сама ведает, когда ей приходить.

Пришлось смириться. Самое страшное было позади. Территорию вражеской страны зачищали, главная дворцовая ведьма отыскала способ вернуть волшебство тем, у кого оно было отобрано, а наместником там назначили неизвестного мне воина. Если кто-то из жителей хотел, он мог свободно перебраться через границу, и его встречали с распростертыми объятиями.

Ревенер был мудрым правителем. Сделал вывод из всей ситуации и готовился к проведению реформ, чтобы разница между магами и тем, кто магией не владеет, была почти стерта.

С Тьяной, прошмыгнувшей ко мне, мы тоже подружились. Первые шаги были сделаны еще в ее плену, а потом и в столице. Она чувствовала себя глубоко виноватой передо мной, но на нее я обижалась меньше всего. Все-таки девушка достаточно натерпелась.

Что с ней, что с Лекси я много общалась, пока последняя меня лечила. Обычно они приходили с утра, изгоняя дракона, делились новостями, сообщили о всеобщем празднике. Дата уже была назначена, а я успевала на него попасть.

Ректор пообещал, что этот год я закончу без проблем, так что могла свободно выдохнуть и веселиться, не думая об учебе, а преподаватель боевых заклинаний, фыркнув, подтвердил слова Бастиана. А этот предмет, между прочим, мне почти не давался.

Благоря Ее Величеству мне даже стараться не пришлось, чтобы Дэймон опять стал моим фамильяром. Но ворона я почти не видела. Птица любила мрачный антураж, а общие настроения его напрягали. Временно он предпочитал скрываться на чердаке, шепчась о чем-то с древним привидением.

Мама тоже была частым гостем. Сразу после празднования она хотела отправиться в выделенный ей замок и, похоже, что смирилась с моим там отсутствием. Не заводила беседу о сборе вещей, не торопила и лишь иногда украдкой вздыхала, но была счастлива за меня.