Вдруг приятный майский ветер коснулся его лица, подняв несколько длинных чёрных прядей в воздух, отчего они тут же раскинулись по его лицу, мешая обзору. Но Феанфил не думал раздражаться или злиться. Приятные ощущения на коже и нежные ароматы травы, листы и одуванчиков, которых на газонах было бесконечное множество, вызывали в нём самые тёплые чувства. В такие моменты эльф ощущал, что живее всех живых.

Внимательнее осмотревшись по сторонам, он приметил, насколько уютными, хоть и странноватыми, кажутся улочки с серыми однотипными домами. Они разительно отличались оттого, что Феанфил привык видеть у себя на родине: примерно пять этажей в высоту, иногда — больше, иногда — меньше. Стеклянные квадратные окна испещряли плоские стены без всяких вырезок и архитектурных атрибутов. Только балконы — либо без излишеств, либо заваленные хламом — скрашивали плоскость и однообразность видов стен. Плоские крыши с торчащими из них антеннами, трубами и небольшими пристройками, очевидно, ведущими на чердак. Куча дверей на одинаковом расстоянии друг от друга, рядом с которыми стояли раскрашенные в разные цвета деревянные лавочки. И много цветущих растений. Самодельные клумбы, также выкрашенные яркими красками, бросались в глаза. Где-то даже с задней стороны чудных домов были целые огороды, ограждённые невысоким частоколом или сеткой, где выращивались яблони, груши и что-то ещё, что должно было вскоре взойти. Необычным украшением были и старые покрышки, из которых вырезали лебедей и ставили промеж клумб и грядок. Также машинные покрышки в ряд вкапывались в землю и тоже красились во все цвета радуги. Зачем это было нужно — для Феанфиала оставалось загадкой.

— Ого, — вслух сказал Феанфил, — как мило…

Всё казалось таким умиротворённым, солнечным, тёплым и даже невинным. Немного кривой, местами уставший тротуар с проросшими из щелей одуванчиками манил пройти вперёд, дабы идущий оказался под аркой высоких зелёных тополей, понизу выкрашенных извёсткой. Феанфил поддался желанию и пошёл вперёд, куда глаза глядят. По дорогам, вдоль абсолютно одинаковых домов, совершенно не зная, что его ждёт. Однако эльф знал, что, а точнее кого, ищет. Её. Ту прекрасную девушку с корабля, которая пленила его сердце и душу своим боевым нравом и неземной красотой.

* * *

Месяцем ранее на Севере Риниаса.

Гавань была полна не только военных кораблей — немало голубеющих льдин разных размеров и форм дрейфовало на неспокойных волнах тёмных вод. Шарлотта неспешно вдыхала холодный воздух, а затем выдыхала белёсый пар, напоминавший дым. В какой-то мере для неё это стало игрой, чтобы скоротать время на палубе, с которой она и другие солдаты выглядывали хоть что-то вокруг. Непонятно только, что. Потирая ладони в перчатках, Шарлотта, ещё в звании в лейтенанта, засунула их в карманы, которые даже не были пусты: в одном из них лежали часы, а в другом — несколько местных монет, которые офицерка нашла на берегу во время одинокой печальной прогулки. Утром до неё дошла новость о том, что её муж ей неоднократно изменял с какой-то женщиной из балетной труппы большого театра, пока она несла службу в мире, полном чудовищ. Пока их малолетний сын Леон умирает от болезни, и ни один врач не в состоянии его спасти. Боль и обида уже не разрывали грудину нестерпимой болью. Всё внутри стало таким же холодным, как воздух и лёд вокруг…